Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 83 – Милана Лотос

Первые несколько дней после суда я летала.

Нет, не буквально, конечно. Но внутри было ощущение легкой, почти воздушной победы. Тёма смеялся чаще, солнце за окном казалось ярче, а кофе по утрам — ароматнее. Даже шрам на животе ныл меньше. Это была иллюзия, хрупкая, как мыльный пузырь, и я знала это. Но я решила, а почему бы сейчас, в ней не понежиться.

Пузырь лопнул в среду утром в цветочной лавке.

Я уже выбрала несколько веточек эустомы для дома и протянула продавщице свою карту. Она провела ею по терминалу раз, другой, потом посмотрела на меня с легкой жалостью.

— Не проходит, милая. Заблокирована. Может еще есть?

— Давайте еще раз попробуем, — жалостливо посмотрела я на продавщицу, сердцем понимая, что не сработает.

— Хорошо, — улыбнулась женщина и вновь провела картой по терминалу. Сигнал. Я сжала губы и опустила глаза от стыда. — Нет. Не работает.

Сердце пропустило удар.

Это была наша общая карта, привязанная к счету, который мы открывали когда-то вместе для «семейных нужд». После развода я собиралась разобраться со счетами, но руки не доходили. Оказалось, его руки дошли быстрее.

Я попробовала другую, свою личную, с теми крохами, что скопила за последние месяцы. Она сработала. Но холодок страха уже заполз под кожу.

Вечером пришел Вардан.

Не с цветами и улыбкой, а с потухшим взглядом и смятым в кулаке листком бумаги.

— Налоговая, — бросил он коротко, скидывая пальто. — Внеплановая выездная проверка. По анонимному сигналу о «крупных сокрытиях». Весь архив увезли. Мои бухгалтера и юристы сегодня ночью работают. И похоже, что и завтра.

Вардан сел на стул, провел рукой по лицу. Я никогда не видела его таким… подавленным. Даже в самые тяжелые дни.

— Это он, да? — тихо спросила я, хотя ответ был очевиден.

— Кто же еще, — хрипло усмехнулся Вардан. — Он знает, что я твоя опора. Значит, нужно выбить почву из-под ног у меня. Разорить, завалить проверками, чтобы мне было не до тебя. Классика. Грязно, но эффективно.

Мы сидели в тишине, и эта тишина гудела тревогой. Моя маленькая финансовая опора — под угрозой. Бизнес любимого мужчины, его репутация — под ударом. Это было, как первая брешь в стене нашей только что отстроенной крепости.

А на следующий день раздался звонок от Янины. Ее голос в трубке дрожал не от грусти, а от бессильной ярости.

— Варя, ты не поверишь… В садик к Марише пришла анонимка. Что я, якобы, подвергаю ребенка «психологическому насилию», что она ходит в синяках, запугана… Вчера меня вызвала заведующая, показала бумагу. Девочку временно отстранили от занятий. До проведения… проверки. Варь, ее могут у меня забрать, — разрыдалась бывшая подруга.

У меня перехватило дыхание. Не просто анонимка. Ложное обвинение в жестоком обращении с ребенком. Это был удар ниже пояса, самый грязный, самый подлый из всех возможных.

— Он не мог… — начала я, но голос сорвался.

— Мог! — почти выкрикнула Янина. — Оооо, еще как мог! Ему лишь бы сделать больно. Через ребенка! Через мою Маришку! Он знает, что это убьет меня!

Мы говорили еще несколько минут, но я уже почти ничего не слышала.

В ушах стоял звон. Он бил по самому больному. По детям. Не судами теперь, не адвокатами — а грязными, анонимными интригами, которые могут оставить шрам на репутации навсегда. Янина могла потерять право видеться с дочерью. А что, если следующая анонимка придет в опеку… на меня?