Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 79 – Милана Лотос

— И ты приползла ко мне? — голос мой сорвался, в нем слышались и слезы, и хрип ярости. Я скрестила руки на груди, пытаясь собрать вокруг себя остатки защиты, но они таяли, как лед под горячим дождем. — После всего, что ты сделала? Ты думала, я буду тебя жалеть?

— Я не за жалостью, — тихо, но четко ответила она. — Мне просто некуда больше идти. Мама… мама сказала, что я сама во всем виновата. Что не смогла его удержать.

Это было последней каплей. Я резко дернула дверь, снимая цепочку.

— Заходи. Но это только на ночь. Утром ищешь себе другое место.

Она молча прошла в прихожую, оставляя мокрые следы. Я взяла у нее легкий, почти пустой рюкзак и повесила куртку. Она побрела в ванную, а я осталась стоять на кухне, глядя на закипающий чайник. Моя крепость снова была атакована, но на этот раз враг был жалок и беспомощен.

Когда она вышла, закутанная в мой старый халат, мы сели за кухонный стол. Она прижала ладони к горячей кружке, словно ища в ней точку опоры.

— Я думала, он любит меня, — начала она, все так же глядя в чай. — Что я особенная. А оказалось… я была просто игрушкой. Ему нравилось, что я — твоя сестра. Это был его главный триумф. Унизить тебя через меня. Показать, что даже твоя родная кровь предаст тебя ради него.

Каждое ее слово было похоже на признание, на попытку выжечь рану каленым железом.

— А ты разве не предала? — не удержалась я. — Ты годами смотрела на него влюбленными глазами, а потом легла в нашу постель.

— Да! — резко выдохнула она, и в ее глазах блеснули слезы. — Предала! Я была глупой, завистливой дурой! Он годами вбивал мне в голову, что ты его не ценишь, что ты холодная, что он несчастен с тобой. А я… я верила ему! Мне так хотелось верить, что я лучше, что я смогу сделать его счастливым там, где ты не смогла!

Она замолчала, сглотнув ком в горле.

— Мама знала? — спросила я, уже зная ответ.

Лиза горько усмехнулась.

— Знала. И поддерживала. Говорила: «Борись за такого мужчину. Твоя сестра его не оценила, а ты — сможешь. Он — добыча». Она даже советы давала, как его удержать.

Мы сидели молча.

Часы пробили полночь. Гнев во мне понемногу утихал, сменяясь усталой, горькой печалью. Я смотрела на свою сестру — испуганную, одинокую, преданную всеми, кого она считала близкими. И понимала, что ее предательство было детским и наивным по сравнению с тем, что сделали с ней.

— Он не просто так тебя выгнал, — тихо сказала я. — Он подал на меня в суд, хочет отобрать Тёму. А на Янину — чтобы отобрать Маришу. Он уничтожает всех, кто посмел ему перечить.

Лиза подняла на меня взгляд, и в ее глазах читалось не просто понимание, а ясное, холодное осознание.

— Значит, я была следующей на очереди, — прошептала она. — Просто ты и Янина ушли сами, а меня… ему пришлось выбросить за ненадобностью.

Она отпила глоток чая, и рука ее больше не дрожала.

— Я останусь только на ночь, — повторила она мои же слова. — Но… если завтра я найду работу и комнату… мы можем… иногда видеться?

В ее голосе звучала не надежда, а скорее робкая просьба о перемирии. О возможности начать все заново. С нуля. Без Макса, без матери, без той лжи, что годами отравляла нашу сестринскую связь.

Я посмотрела на нее — на свою младшую сестру, которую когда-то учила завязывать шнурки и защищала от школьных задир.