Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 76 – Милана Лотос

— Хм… ну что-то припоминаю. Кажется, оно было довольно далеко от края леса и самой деревни. И вода в нем была просто ледяная.

— Да, — прошептала я, и перед глазами поплыли картинки того дня: густой хвойный воздух, пробивающиеся сквозь кроны сосен солнечные зайчики и зеркальная гладь темной воды. — Очень холодная. И мы с тобой там купались. Вдвоем. Голые.

Тишина в комнате стала густой и значимой.

Я чувствовала, как Вардан замер, и его дыхание на секунду прервалось. Воспоминание, как дикий цветок, вдруг распустилось в сумерках комнаты, наполнив ее ароматом хвои, вкусом свободы и жаром давно забытого, запретного стыда.

Голос Янины в трубке звучал странно — безжизненно, лишенный эмоций. Так бывает, когда случается что-то ужасное и на панику уже не хватает сил.

— Варвара, нам нужно встретиться. Поговорить. Только без скандалов, пожалуйста.

Я молча смотрела на спящего Тёму, на его подрагивающие во сне ресницы. Этот малыш был единственным, что держало меня на плаву все эти недели.

Встречаться с Яниной…

Женщиной, которая годами была моей лучшей подругой, а потом оказалась любовницей моего мужа. Матерью его ребенка. Мысль об этом до сих пор вызывала в горле ком тошноты.

— Хорошо, — наконец выдавила я. — Завтра. Кафе на Сретенке»

Положив трубку, я долго сидела, уставившись в одну точку.

Зачем? Чтобы снова бросить друг другу в лицо обвинения? Чтобы выплакать свои порции горя и разойтись? Я не ждала от этой встречи ничего хорошего.

На следующее утро, оставив Тёму с Дашей, я с тяжелым сердцем шла на встречу. Кафе было полупустым, и Янина сидела у окна, за тем самым столиком, где мы когда-то болтали о пустяках, строили планы и смеялись до слез. Теперь между нами лежала пропасть, заполненная ложью и предательством одного человека.

Она подняла на меня взгляд, и я едва сдержала слезы. За месяц она постарела на десять лет. Исчезла та ухоженная, сияющая женщина, которую я знала. Передо мной сидела бледная тень с синяками под глазами и тонкими, нервно поджатыми губами. Ее пальцы беспокойно теребили край бумажной салфетки, сворачивая его в тугой рулончик.

— Спасибо, что пришла, — прошептала она.

Я кивнула, опускаясь на стул.

— Ты сказала, без скандалов. Я пришла.

Мы замолчали.

Звук кофейной машины и приглушенные голоса за соседним столиком казались оглушительными в этой тягостной паузе.

— Он подал на меня в суд, Варя, — вдруг выдохнула она, и ее голос, наконец, сорвался, выдав ту боль, которую она так старательно скрывала. — Он… он требует лишить меня родительских прав. Запрещает видеться с Маришей. Говорит, что я — невменяемая и опасна для собственного ребенка.

Мое сердце упало и замерло.

Такой поворот я не предполагала.

— На каком основании? — спросила я, и сама услышала, как мой голос стал жестче.

— Справка, — она с ненавистью выплюнула это слово. — Моя старая справка от психотерапевта. После родов… у меня была жуткая депрессия. Я не могла справиться, плакала днями… Он тогда был так внимателен, так заботился, уговорил сходить к специалисту. А теперь… теперь эта справка — его главный козырь. Доказательство моей «нестабильности».

Во рту у меня стало горько и сухо.

Я сжала ладони так, что ногти впились в кожу. До тошноты узнаваемая тактика. Удар в самое больное. В самое незащищенное.