Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 73 – Милана Лотос

Не думая, не глядя в глазок, не спрашивая «Кто там?», я с силой распахнула дверь, и застыла на пороге. На площадке стояла не та, чьего появления я так жаждала. Передо мной была моя мать. Высокая, прямая, как жердь, в строгом пальто и с сумочкой, плотно прижатой к боку.

— Мама? Ты? — выдохнула я, ошарашенно глядя на женщину, которая дала мне жизнь, но никогда — душевное тепло. На моем лице застыла неуверенная, жалкая улыбка. Инстинктивно я потянулась к ней, чтобы обнять, ища утешения, как в детстве, пусть даже и безнадежное.

Но мама, как всегда, сделала легкое, почти неуловимое движение назад, проигнорировав мой порыв. Она прошла мимо, как будто я была невидимой преградой, и остановилась в центре гостиной, окидывая комнату критическим, колючим взглядом.

— Я слышала, ты родила сына, — произнесла она строго, и ее слова повисли в воздухе тяжелыми гирями. — Как он? Здоров?

— С ним… с ним всё хорошо, — проговорила я, сжимая кулаки за спиной, стараясь, чтобы голос не дрогнул, не выдав, как ранит ее ледяной тон. — А что? Ты что-то хотела?

В этот момент из спальни вышла Даша с Артемом на руках, перемешивая бутылочку со смесью. Взгляд матери упал на них, и ее лицо исказилось гримасой возмущения.

— Ты не кормишь его грудью?! — это прозвучало как обвинение. Как приговор.

— У меня… у меня нет молока, — прошептала я, и горло снова сжалось, наливаясь знакомым свинцом тяжести. Эта тема была моей незаживающей раной, больным местом, в которое она тыкала с безжалостной точностью.

— Не удивлена, — фыркнула мать. — Ты всегда была ущербной и несносной девицей. Толком не доносила сына, чуть не убила его, когда у тебя случилась отслойка плаценты, а сейчас еще и кормишь всякой гадостью.

Каждое ее слово было ударом хлыста.

Я почувствовала, как по телу разливается жар, ноги подкашиваются, а в животе, там, где еще не зажил шов после кесарева, резко и жгуче дернула боль.

— Я… я… — язык будто прилип к небу, став ватным и непослушным. Голова закружилась.

— Я, я, — передразнила она меня, и в ее голосе не было ни капли сочувствия, только презрительное раздражение. — Я кормила и тебя, и Лизу до года. А ты… эх… — она махнула рукой, — непутевая мать.

— Мама, перестань! — слезы снова вырвались наружу, и я вытирала их рукавом халата, чувствуя себя беспомощным, затравленным ребенком. — Что ты говоришь такое? Мне же больно!

— Мало! Мало тебе! — кивнула она с каким-то странным, почти удовлетворенным выражением лица. — Тебе Максим предлагает вернуться в семью и начать все сначала. Чего ты уперлась как ослица?

— Откуда ты знаешь? — голос сорвался. — От Лизы? — Сердце бешено заколотилось, от возмущения перехватило дыхание.

— От твоего драгоценного мужа. Он просил поговорить с тобой и наставить, так сказать, на путь истинный.

— Я не вернусь к нему! — проговорила я сквозь стиснутые зубы, пытаясь вложить в слова всю свою твердость. — После того, что он сделал со мной и нашим сыном, пусть горит в аду!

— Ты сумасшедшая, раз отказываешься, — холодно констатировала мать. — Правильно, что он хочет забрать у тебя сына. Пусть так и будет. Неадекватная девица. Заберет, женится на Лизе, и мы воспитаем ребенка сами.

Мир перевернулся. Звуки стали приглушенными, комната поплыла.

— Мама. Мама, что ты говоришь такое?! — я смотрела на нее, не веря своим ушам. Это был кошмар. Самый страшный из всех возможных. — Я не верю своим ушам!