Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 64 – Милана Лотос

Марат свистнул, его пальцы забегали по экрану быстрее.

— Это серьёзно. Очень. Продолжай.

— Второе. Её сожитель, Василий Игнатенко. Вчера, под предлогом «проверки условий для опеки», он с двумя неизвестными лицами незаконно проник в квартиру, пока меня не было дома, напугал мою помощницу и… — голос мой дрогнул, но я заставил себя говорить ровно, — …и разбудил моего трёхлетнего сына. Общался с ним, запугивая. У нас есть свидетель, Анна. И, если суд сочтет нужным, мы готовы предоставить показания самого ребёнка. Мы подаем ходатайство о запрете Игнатенко и его людям приближаться к детям.

— Основание — прямая демонстрация угрозы, — кивнул Марат, и в его глазах вспыхнул азарт охотника. — Идеально. Связка: неадекватная мать и её опасный покровитель.

— Третье. Её психиатрический анамнез. Истерика в больнице, когда она кидалась предметами в присутствии больного ребёнка. Показания медперсонала. Мы требуем назначить судебно-психиатрическую экспертизу. Не ту, что ей устроили её платные врачи, а независимую. Пусть суд сам убедится, можно ли доверять жизнь детей человеку с таким набором диагнозов.

Я встал и прошелся по комнате, сжимая и разжимая онемевшие пальцы. Внутри не было ничего, кроме холодной, безжалостной решимости.

— Они хотят играть в «хорошего» и «плохого»? Пусть. Но в нашей реальности «хорошая» мать — это та, что не является в дом к детям с ножом. Та, чьи друзья не пугают трёхлетних малышей по ночам. Та, чьё психическое состояние не представляет опасности. Мы не просим суд лишить её прав из-за прошлых ошибок. Мы требуем защитить детей от неё “сейчас”. Потому что завтра она может прийти снова. И в её руке может быть что-то посерьезнее, чем нож.

Я остановился напротив Марата, глядя на него прямо.

— Это не месть, Марат. Это — протокол. Протокол безопасности. И мы предоставим суду все доказательства по пунктам.

Марат отложил планшет. На его лице играла редкая, одобрительная улыбка.

— Андрей Игнатьевич, — сказал он с уважением в голосе. — Поздравляю. Вы только что составили идеальную стратегию защиты. От отеческих эмоций не осталось и следа. Чистая, беспристрастная логика и неоспоримые факты. Именно это и нужно суду.

Из коридора послышался смех Тёмы. Я обернулся и увидел, как Настя ведет его за руку, а он что-то радостно лопочет.

Я кивнул Марату.

— Тогда начинаем. У нас есть всего несколько часов, чтобы превратить эту стратегию в оружие.

И тут в дверь резко позвонили. Короткий, настойчивый, будто вколоченный в тишину гвоздь. Инстинкт бывшего мента заставил меня рвануться с места, опередив Настю. Смотреть в глазок не привык — в деревне эта привычка атрофировалась, — поэтому я рывком распахнул дверь.

На пороге стоял юнец-курьер, съежившийся от моего внезапного появления. В его руках был огромный, неподъёмный букет. Не просто цветы, а помпезная, театральная композиция из белых и алых роз, перевитых чёрной декоративной лентой. Они выглядели чужеродно и зловеще, как венок на похоронах, пахли оранжерейной сладостью, от которой закладывало нос.

— Что это? Кому? — мой голос прозвучал глухо, пока я машинально принимал этот тяжёлый, шипастый груз.

— Без понятия, — пожал плечами паренёк, торопливо отступая. — Там есть открытка. Посмотрите.

Дверь захлопнулась. Я стоял в прихожей, сжимая в руках этот абсурдный букет. Шипы впивались в ладони, но я почти не чувствовал боли. Взгляд Насти, встревоженный и вопросительный, Марата — настороженный и аналитический. Из гостиной выбежал Тёма.