Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 63 – Милана Лотос

Я не сдержался.

Я притянул ее к себе, обнял так крепко, что, казалось, наши сердца стучат в унисон, и прижался губами к ее виску. В этом объятии растворилась вся моя дрожь, вся накопленная ярость и страх. Мы стояли посреди прихожей — два израненных, до смерти уставших человека, нашедших в друг друге ту самую спасительную гавань.

— Пойдем, — я взял ее за руку, и мы босиком прошли в мою — нет, “нашу” спальню.

Мы не говорили ни слова. Скинули одежду, как сбрасывают с себя тяжелый, пропитанный чужим страхом груз, и утонули в прохладе простыней. Она прижалась ко мне спиной, а я обнял ее, уткнувшись лицом в ее волосы, пахнущие больницей, ночным городом и чем-то неуловимо-ее. Ее тело было живым источником тепла, и его спокойный ритм постепенно усыплял мою лихорадочную тревогу.

«Пономарёв... квоты... Нулевой пациент...» — мысли, словно уставшие птицы, медленно кружили в голове, уступая место тяжелому, бездонному истощению.

Последнее, что я почувствовал перед тем, как провалиться в короткий, тревожный сон, — это ее тихое, ровное дыхание у меня под ухом. И осознание простой, как выстрел, истины: завтра начинается не просто суд за опеку. Завтра начинается война с теневым королем, который торгует человеческими жизнями. И мои дети были разменной монетой в его игре.

Но теперь у меня была она. Моя Любимая. И это знание делало меня не просто сильнее. Оно делало меня непобедимым.

Первые лучи утра застали нас за кухонным столом, уставленным чашками с остывшим кофе. Не было и речи о сне — адреналин ночной встречи с Пономарёвым и леденящая душу фотография от Кости выжгли из меня всю усталость, оставив лишь холодную, сфокусированную ярость.

Ровно в восемь утра, как и было условлено, в дверь позвонил Марат. Мой юрист вошел в квартиру с деловым портфелем в одной руке и планшетом в другой. Его взгляд, острый и всевидящий, мгновенно оценил обстановку: моё осунувшееся за ночь лицо, Настю, разливающую кофе с той естественностью, какая бывает только у хозяйки дома, и доносящийся из детской смех мальчишек.

— Андрей Игнатьевич, — кивнул он мне, затем вежливо склонил голову в сторону Насти. — Настасья Васильевна. Начинаем?

Мы уединились в гостиной.

Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Раньше при одной мысли о суде меня захлестывала волна беспомощного гнева. Сейчас же внутри была лишь ледяная пустота, которую нужно было заполнить железной логикой.

— Они будут играть на контрасте, Марат, — начал я, открыв глаза. Его взгляд был прикован ко мне. — Их козырь — «исцелившаяся» Мария Анатольевна. Подтянутая, ухоженная, с лучшими врачами в истории болезни. Они представят её жертвой обстоятельств, которая прошла через ад, нашла в себе силы встать и которая теперь хочет вернуть своих детей.

— Стандартная тактика, — хмуро констатировал Марат, делая пометки на планшете. — Судьи это любят. Истории искупления грехов.

— Значит, мы не будем вмешиваться в их историю, — парировал я. — Мы представим свою. Мы покажем не раскаявшуюся мать, а человека, несущего прямую и непосредственную угрозу для жизни и здоровья детей. Системно. Без эмоций.

Я сделал паузу, чувствуя, как каждый мускул на лице напряжен.

— Первое. Вчерашний визит с ножом. В полночь моя бывшая супруга, находясь в состоянии неконтролируемой агрессии, проникла в эту квартиру с холодным оружием. Угрожала мне, находилась в непосредственной близости от спящих детей. Факт зафиксирован вызовом бригады скорой психиатрической помощи. Номер вызова, время, имена фельдшеров — всё есть. Это не бытовая ссора, Марат. Это — покушение.