Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 65 – Милана Лотос

— Папочка, какие класивые цветики! — он потянулся к розам.

— Не трогай! — рывком отдернул я букет, и Тёма испуганно отпрянул. Его нижняя губа задрожала. В глазах Насти мелькнул упрёк, но тут же сменился пониманием.

— Прости, малыш, — я положил букет на пол, подальше от детей, и ощутил, как по спине ползёт холодный пот. Сердце забилось с такой силой, что я слышал его в висках. Это была не угроза. Это было послание. Тщательно упакованное, рассчитанное на психологический эффект. Работа мастера.

Я разорвал конверт. Бумага была плотной, дорогой. Почерк — уставший, с сильным наклоном, выведенный чёрными чернилами.

«Эти розы — самому лучшему полицейскому, но, к сожалению, никудышному отцу. Белые — в память о твоей былой чести. Алые — в знак пролитой тобой крови невинных детских душ. Берегись. Суд впереди, и ты проиграешь его.»

Я перечитал текст дважды, трижды. Воздух в прихожей стал густым и тяжёлым. «Самому лучшему полицейскому...»

Значит, кто-то знал о моём прошлом. Кто-то, кто явно держал обиду. «Никудышному отцу...»

Они били точно в цель, в самое больное место, в мою вечную, грызущую неуверенность.

— Что там? — тихо спросила Настя, подойдя ближе.

Я молча протянул ей открытку. Её лицо побелело, когда она прочла. Она подняла на меня испуганный взгляд.

— Это... это кто?..

— Это сообщение, — перебил Марат, подходя и хмуро разглядывая букет. Его юридический ум уже работал. — Цель — деморализовать. Вывести из равновесия перед судом. Классика. Но грубая. Слишком театрально.

— Нет, — я покачал головой, сжимая открытку в кулаке. Бумага хрустнула. — Это не деморализация. Это... знакомство. Он показывает, что знает меня. Знает мои слабости. Знает, как я мыслю. Это перчатка, брошенная в лицо.

Я посмотрел на испуганное лицо Тёмы, который прижался к ноге Насти, на стратегические папки Марата, на этот дурацкий, ядовитый букет.

И холод внутри сменился ледяной, абсолютной уверенностью.

— Марат, — сказал я, и голос мой зазвенел, как сталь. — Внеси в наши документы ещё один пункт. «Психологическое давление на сторону защиты накануне суда с использованием анонимных угроз, нацеленных на несовершеннолетних детей». Сфотографируй этот букет. Сохрани открытку. Пусть судья тоже оценит «заботу» о детях со стороны моих оппонентов.

Я взял букет, подошёл к мусорному ведру и швырнул его туда. Алые лепестки рассыпались по полу, как капли крови.

— Они хотят играть в намёки и символы? — я вытер ладонь о брюки, счищая с себя липкий след их «послания». — Пусть. Мы же будем играть в факты. И у нас их больше.

И тут в дверь снова позвонили. На этот раз — чётко, официально. Я взглянул на Настю, потом на Марата. Юрист кивнул:

— Дождались.

Я открыл дверь.

На пороге стояли две женщины. Одна — постарше, со строгим, но не злым лицом и внимательными глазами. Вторая — молодая, с блокнотом в руках.

— Здравствуйте. Мы из органов опеки и попечительства. Поступил сигнал. Проводим проверку жилищно-бытовых условий несовершеннолетних Проскуровых Степана Андреевича и Артёма Андреевича.

— Проходите, — я отступил, пропуская их в прихожую, чувствуя, как сердце замирает. Вся наша стратегия могла рухнуть на самом пороге.

Женщины вошли.

Их взгляды скользнули по прихожей, чистой и убранной, по аккуратно стоящей обуви. Старшая, представившаяся Татьяной Ивановной, медленно прошлась по квартире. Её глаза выхватывали каждую деталь.