Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 33 – Милана Лотос

— Игнатенко? — я с трудом выговорил это имя. — Того самого женатого альфонса, который тебя содержал, а потом, я так понимаю, кинул, раз ты здесь одна?

Ее лицо исказилось от злобы, но вдруг выражение снова резко поменялось. Слезы брызнули из ее глаз.

— Он… он обещал развестись, — всхлипнула она, и ее голос стал жалобным, детским. — Обещал, Андрей! А потом… потом просто перестал отвечать на звонки. А я… а я заболела. Оказалось, все это время… — она замолчала, смотря в пустоту.

Потом ее взгляд снова нашел меня, но в нем теперь была какая-то отчаянная, лихорадочная надежда.

— Андрюша… — она протянула ко мне руку, и пальцы ее дрожали. — Прости меня. Я была дурой. Я все испортила. Я так жалею… Я скучала по детям. По Степке… По нашему дому.

Я молчал, ошеломленный этой резкой сменой настроений. Это была та самая биполярка, о которой мне когда-то шептались ее родственники?

— Мы можем все начать сначала, — она говорила быстро, страстно, ее глаза горели. — Я вылечусь. Мы заберем детей. Мы будем семьей. Настоящей семьей. Ты же меня еще любишь, да? Я знаю, ты любишь.

Она смотрела на меня с таким наигранным, жалким ожиданием, что у меня сжалось сердце. Но не от жалости. От отвращения. От понимания, что это не раскаяние. Это отчаяние загнанного в угол человека, хватающегося за соломинку.

— Нет, Маша, — тихо, но очень четко сказал я. — Ничего у нас не будет. Никогда. Дети теперь мои. И я не позволю тебе снова сломать им жизнь.

Ее лицо снова преобразилось. На нем вспыхнула ярость.

— Я их мать! — прошипела она. — Я подам в суд! Я докажу, что ты никчемный отец! У тебя ничего не выйдет!

— Попробуй, — холодно бросил я и, развернувшись, вышел из палаты.

За спиной оставался ее сдавленный, бессильный плач, быстро перешедший в истеричные крики. Я шел по коридору, и меня трясло. Но не от страха. От осознания того, что женщина, которую я когда-то любил, окончательно и бесповоротно умерла.

— Только попробуй…

После визита к Маше ощущение было препротивным. Казалось, меня как будто окунули в чан с дерьмом. Давно не испытывал подобным ощущений, и сейчас я не знал, как мне от этого отмыться.

Я быстро зашел в туалет и сполоснул лицо холодной водой, а потом просто громко и яростно вспомнил весь свой матерный словарный запас.

Вздохнув, посмотрел на себя в зеркало и хмыкнул. Полегчало.

После этого, воодушевленный, я зашел в кабинет к Насте.

Дети сидели на полу и раскрашивали картинки, которые она им распечатала. Мирная картина, которую я сейчас готов был разрушить.

— Всё? — тихо спросила Настя, по моему лицу все понимая.

— Всё, — коротко кивнул я. — Спасибо. Но нам пора. Срочные дела.

— Пап, а мы куда? — поднял на меня глаза Степа. — Домой?

— Нет, сынок. На работу. Мне нужно срочно решить несколько важных дел.

Настя нахмурилась.

— Андрей, они устали. Может, лучше домой?

— Нельзя. Пока она там, — я кивнул в сторону палат, — я не могу позволить себе роскошь отсиживаться дома. Мне нужно быть в курсе всего, и мой офис — сейчас единственное безопасное место, где я могу работать.

Я видел, что она не согласна, но спорить не стала.

Помогла собрать разбросанные фломастеры и проводила нас до лифта.

Дорога до офиса прошла в напряженном молчании. Степа смотрел в окно, Тёма тихонько хныкал, уставший от долгого ожидания.