Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 30 – Милана Лотос

Я даже не подозревал. Не думал, не гадал. Откуда мне было знать, что в один из тех редких приездов, когда мы еще пытались наладить отношения, она забеременела? Откуда мне было знать, что она родила моего Степку? Мальчика, который теперь сидел сзади и с надеждой спрашивал: «Пап, а мама к нам вернется?»

Она не сказала мне ни слова. Просто вписала мое имя в свидетельство о рождении и... исчезла. Сначала из моей жизни, а потом, как выяснилось, и из жизни нашего сына.

* * *

Я резко дернул руль и припарковался у входа в больницу. Сердце бешено колотилось. Я смотрел в лобовое стекло, не видя ничего, кроме ее лица — того, юного, смеющегося под дождем, и того, последнего, холодного и отчужденного.

Вся наша общая жизнь, вся любовь, вся боль — все это обрушилось на меня в одну секунду. И теперь эта женщина, которую я когда-то любил больше жизни, возвращалась. Не как мать, а как угроза.

Я крепко сжал телефон и набрал Настасью Петрову. Хотел услышать ее голос, представить ее милое лицо и отвлечься от мыслей о другой.

— Андрей, ты уже приехал?

— Да, мы на месте. Поднимаемся.

Кабинет педиатра оказался уютным и светлым, совсем не таким, как я представлял себе больничные помещения. Настя, в белом халате, казалась другим человеком — собранной, профессиональной, но ее улыбка, когда она увидела детей, была все той же, теплой.

— Ну что, мои пациенты, заходите, — она распахнула дверь, пропуская нас внутрь. На мне взгляд задержался, и я сглотнул. Стало жарко, захотелось вдруг прижаться к этой милой девушке Насте и еще раз поцеловать.

Мне нравилось с ней целоваться. Она пахла вишневым вареньем и на вкус была такой же. Улыбнувшись своим мыслям, я заметил, что Настя отвела глаза и повернулась к мальчишкам.

Пока она осматривала Степку, заставляя его дышать, слушая сердечко, задавая вопросы о самочувствии, я стоял у окна и смотрел на больничный двор. Мысли о Маше не отпускали, образуя тяжелый, холодный ком в груди.

Каждый смех Степы, каждый его ответ Насте: «У меня все хорошо, тетя Настя!» — отдавался в этом коме новой болью. Он так ждал маму. А она возвращалась, вот только оставалось понять зачем? Забрать у меня детей?

— Пап, а ты чего такой грустный? — Степа, уже закончив с осмотром, дергал меня за рукав.

— Да так, сынок, — я потрепал его по волосам, заставляя себя улыбнуться. — Думаю, как мы с тобой в футбол вечером погоняем.

Он просиял, и на секунду боль отступила.

— Андрей, — позвала Настя, уже занимаясь Тёмой. — Все в порядке. Оба здоровы. Немного авитаминоз, но это поправимо. Я оформлю карты и выпишу витамины. Не забудешь купить?

Я отрицательно покачал головой.

— Не забуду. Спасибо, — кивнул я. И, понизив голос, добавил: — Насть, мне нужно отлучиться на пятнадцать минут. По рабочим вопросам. Не могла бы ты… присмотреть за ними?

Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло понимание. Она что-то почуяла. Но кивнула.

— Конечно. Мы тут как раз с Тёмой рисунок доделаем. Правда, малыш?

Тёма, сидевший у нее на коленях, увлеченно разрисовывал салфетку, а когда поднял на меня глаза, просиял и кивнул.

— Бублик, я скоро вернусь. Веди себя хорошо, ладно?

— Холосо, пап.

Я вышел из кабинета, и улыбка мгновенно сползла с моего лица. По дороге к кабинету главного врача я чувствовал, как с каждым шагом во мне закипает холодная, методичная ярость. Они посмели. Посмели расторгнуть контракт, когда у меня на руках двое детей и война с опекой. Это не просто бизнес. Это личное оскорбление. Удар в спину.