Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 31 – Милана Лотос

Секретарша попыталась было меня остановить, но мой взгляд, должно быть, говорил сам за себя. Она отпрянула, и я без стука распахнул массивную дубовую дверь.

Кабинет главврача, Анатолия Сергеевича, был таким, каким и должен был быть — дорогая мебель, ковры, портреты на стенах. Сам он, полный, лысеющий мужчина, сидел за столом и с кем-то оживленно разговаривал по телефону. Увидев меня, он изобразил на лице удивление.

— Андрей Игнатьевич! Какими судьбами? — он поспешно положил трубку.

— Анатолий Сергеевич, — я подошел к самому столу, оперся на него ладонями и посмотрел ему прямо в глаза. — Объясните мне, как человеку, с которым вы, казалось бы, работали годами, что значит это внезапное расторжение контракта? И почему я узнаю об этом от своего зама, а не от вас лично?

Он засуетился, поправил галстук, на лбу мгновенно выступила испарина.

Я как мент со стажем считал это моментально. Человек даже рот еще не раскрыл, а тело его уже нагло лжет.

— Андрей Игнатьевич, поймите, это не мое решение! Это рекомендация… сверху. Проверяющие, аудит… Нашли мелкие недочеты. Решили сменить поставщика услуг. Вы же понимаете, как это бывает?

— Какие недочеты? — мои пальцы впились в полированную столешницу. — Назовите их. Конкретно. И мы с моим юристом и бухгалтером во всем разберемся.

— Ну, вы же понимаете… — он замялся, избегая моего взгляда. — Формальности. Бумажная работа. Не обращайте внимания.

— Не верю я в ваши формальности, Анатолий Сергеевич, — тихо, но отчетливо произнес я. — Я верю в то, что кто-то на вас надавил. И мне очень интересно узнать — кто. А хотя знаете, что, я сам до всего докопаюсь. Все же бывшая профессия дает о себе знать.

В этот момент в кабинет постучали, и дверь открылась.

На пороге стояла Настя. На ее лице было выражение, которого я раньше не видел — холодное, почти грозное.

— Анастасия Васильевна, что вы себе позволяете? А ну, пошла вон отсюда! — взвизгнул недовольный главврач.

— Не ори на нее, — рыкнул я и подался вперед.

— Анатолий Сергеевич, вы должны знать, — продолжала она четким голосом, словно и не слышала, как он на нее наорал. Вот это выдержка, вот это характер. Молодец, девочка. — Я только что оформила медицинские карты на детей Андрея Игнатьевича. И вдруг вспомнила о том, что сегодня утром видела, как оформляли в ВИП-палату Марию Проскурову — бывшую жену Андрея Игнатьевича, — она посмотрела на меня, и я замер. Сжал зубы и шумно выдохнул, — и сейчас она находится в палате № 314 и ждет плановой операции, которую ей оплачивает некий Василий Игнатенко? Тот самый, который, если я не ошибаюсь, является вашим шурином?

В кабинете повисла гробовая тишина. Анатолий Сергеевич побледнел так, что стал похож на свой белоснежный халат.

Я медленно выпрямился, переводя взгляд с него на Настю. Все пазлы встали на свои места с оглушительным, почти физическим щелчком.

— Так-так, — тихо прошипел я, подходя к главврачу вплотную. — Значит, вот оно что. Моя бывшая жена легла в эту больницу да еще и в люксовую палату. Не хотите объясниться, Анатолий Сергеевич? Как это связано с моим зарубленным контрактом?

Я вышел из кабинета главврача, оставив его разбираться с последствиями. В голове гудело. Маша здесь. В нескольких десятках метров от меня. И от наших детей.