Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 89 – Хелен Кир

Тяжелый высвист из груди моего Стаса долетает до меня со всей явственностью. Ему горько и больно. Броситься бы на шею и гладить по голове, как маленького, но я не могу. Нельзя вмешиваться.

— Дочь, подпиши. Давай бумаги, — еле слышно шепчет доверенному лицу, — ты должна. В пользу будущего моего внука. Ты же будешь благоразумной?

— Пап, прости, — шепчет она, — прости, что спряталась здесь. Я подпишу. Конечно, я все подпишу. Где?

Слепо заносит ручку и роняет тут же, потому что Демидов-старший бросается к нам и пытается схватить маму Стаса.

— Нет, сука, ты не подпишешь! Это мое! Тут все мое!!! Мне это нужно, не вам. Я создам гениальный центр!

Он ненормальный, просто сумасшедший. Я только примерно понимаю, о чем речь, но уверена в одном — Николай Владимирович помешался. На губах серая пена и бешено вращающиеся синеватые белки. Он обезумел окончательно.

— Отойди от нее, — Стас перемахивает через стулья, стремглав бежит к матери и оттаскивает безумца. — Убью! Я тебя сейчас придушу, урод.

Опрокидывает отца и начинает его душить. Оглушительно заорав, бросаюсь в самую гущу. Ему нельзя, посадят же. Стас под залогом на свободе, любой чих упечет назад.

Повисаю на спине и мгновенно отскакиваю, буквально подкинутая в воздух, зависаю в пространстве и снова цепляюсь за Стаса руками и ногами. Умоляю остановиться, несу все, что в голову приходит, а у самой сердце кровью обливается.

— Ну что вы стоите? — с ненавистью ору людям, что пришли с Демидовым-старшим. — Оттаскивайте!

Нас так и разнимают, я повисаю у Стаса за спиной обезьяной, будто приклеили. Он дышит, как загнанный зверь, я же успокаивающе-истерично шепчу слова прямо в ухо. Его отец по-прежнему верещит, потеряв всякий стыд. Что он несет? Про каких идеальных людей говорит, про деньги, медицинскую империю, что за бред? Как его вообще с расшатанной психикой столько лет на высоком посту держали?

Постепенно шум глохнет.

— Стас, — шелестит Антон Аркадьевич, — подойди.

Так и не отпуская мою руку, подходит вместе со мной. Приходится сесть с ним около коляски. Стыдно немного, словно я какой подкидыш и лезу туда, где не место, но он и не думает выпускать меня.

— Дед? — взвинченный голос немного гасится.

— Все … Твое … Там … Дальше скажут …

— Дед! Ты чего, дед?

Ста хватает его за руку и заглядывает в смертельно уставшие глаза. Я же давлю рыдания. Антону Аркадьевичу уже не помочь, ему больно. Ему очень больно и плохо.

— Ты подписала, тварь недееспособная, а? Я тебя уничтожу! Я вас всех... И мне ничего не будет, как не было все это время. Я вас всех! Всех!!

— Заткнись! — наплевав на все, орет Стас. — Выведите его отсюда!

— А ты сгниешь в тюрьме. И Соболь твой не поможет. Я всех купил! Мое слово важнее, оно дороже. Прокуратура жрет с моей руки, так что бракованный отпрыск, зря пошел против меня. Сгною! Никто не поможет. Все прогнуться, дело на контроле у Басова, а он столько взял, что никто тебе не поможет. Уничтожу!

— Завались, придурок. Я сказал, убрать эту шваль отсюда.

— Стас! Оставь. Не трогай его.

Голоса смешиваются в страшную какофонию. Будто у симфонического оркестра вдруг расстроились одновременно все инструменты. Выкрики, угрозы. Скрипы. Посторонние шумы. Я как в бредовом сне мечусь и пытаюсь вынырнуть, глотнуть свежего воздуха.