Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 88 – Хелен Кир

Вот так и доводят людей до самоликвидации.

Со временем, когда острые волны откатились назад, пришло осознание и новая переоценка. Кстати, если бы мы вновь не встретились с ним, то навсегда остались бы с ненавистью в сердце. Но всем назло, нам хватило ума и теперешнего опыта.

Какие уж тут теперь обиды. Нам нужно все исправить как можно скорее.

— Все в порядке?

Обеспокоенная мать Стаса мечется по комнате. Она выпала из образа космической пришелицы и самым натуральным образом волнуется. На полу валяется что-то газовое. Подхожу и машинально поднимаю. Это ее шарфик.

— Не знаю, — шепчет она, закрывая лицо руками, — у меня плохое предчувствие.

Ну конечно плохое, у деда четвертая степень. Не могу же я кричать на нее, хотя с удовольствием привела бы ее в трезвую память. Сколько можно здесь прятаться, м? Неужели не хочется в мир к людям?

— Все нормально, — сцепив зубы, говорю.

— Лена, — бледнеет она, — слышите?

— Что?

В коридоре слышится властный стук шагов и голоса. Это не Стас, я знаю точно.

Как только собираюсь выглянуть, чуть дверью в лицо не получаю. На пороге стоит разъяренный Демидов. Мама Стаса хватается за горло, булькает и оседает на маленький диван.

— Где дед и Стас? — надменно меня спрашивает, — а ты, — брезгливость перекашивает рот, — не притворяйся. Идиотка!

— Стой, где стоишь! — слабо, но твердо говорит дед Стаса, которого внук ввозит в помещение.

Прижимаюсь на всякий случай к стене.

Я немного побаиваюсь. Отец Стаса нас напугал.

Антон Аркадьевич из всех сил держится прямо. Поддерживает себя иссохшими руками, намертво вцепившись в подлокотники коляски. Нездоровый блеск в глазах прибивает всех к полу. Взгляд сверкает и тяжелеет с поражающей скоростью.

Я пугаюсь еще сильнее. Обычно резерв организма выбрасывается в последние минуты жизни. Наблюдала такое, видела. Горько, но считаю, что не ошибаюсь и в этот раз.

Насупленные брови старика вводят меня в транс. Он грозен как никогда.

— Попался, Николашка? — скрипучий голос наполнен торжеством.

Отец Стаса впервые за время нашего знакомства пасует, но силится не показать трусость. Он имея за спиной цепных собак не может ничего сделать против сейчас. При его вылизанной жизни, Николай Владимирович скорее руку себе отгрызет, а не допустит скандала. Он же отдает себе отчет в том, что все присутствующие могут легко его закатить, а это шумиха и привлечение лишнего внимания. Или я ошибаюсь? Не дай бог, если так.

— Что вы здесь делаете? — истерично спрашивает.

Пытается сохранить привычный снобизм и высокомерие, но явственно видно, как Антон Аркадьевич выводит его из себя одним лишь видом. Видимо, он рассчитывал увидеть здесь полумертвого недееспособного старика, но никак не старого Акелу.

— Промахнулся? Думал, я умер? Или мозги мне отшибло? Ошибся … Часа на два. Дочь, — зовет мать Стаса, — подойди.

Женщина, смертельно побледнев, медленно идет. По мере приближения слезы катятся из глаз, не переставая. Я на них стараюсь не смотреть, очень сильно переживаю за Стаса, что стоит прямо за дедом.

Господи, как он смотрит на мать. Сколько боли в его глазах, сколько бессилия.

— Папа, — падает перед ним на колени и кладет на них голову.

Старик заносит над макушкой дочери кисть. Кожа будто пергаментная, пересеченная жилами и синюшными исколотыми венами. То есть на сгибе они сгорели, колоть лекарство больше некуда. Секунду он еще раздумывает и потом кладет руку на волосы дочери.