Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 35 – Хелен Кир

Если учесть тот факт, что я вроде крепкий парень чуть не сдох от давящего чувства, что было бы с ней?

— Лен.

— Что?

— Воды принести?

— Зачем?

— Хорошо. Не хочешь, не нужно. Я просто предложил.

— Почему ты сразу не сказал?

— О чем?

— Что ты мой брат.

— Я тебе не брат.

— Слушай. Я не понимаю. То брат, то не брат.

— Тогда я думал, что да.

— Ну и? Надо было мне рассказать!

— Да? И как бы ты восприняла? Ты член до меня видела только в анатомических пособиях. Забыла? Я лишал тебя девственности в темноте. Ты стеснялась.

— Это другое!

— Нет, Лен. Я и сейчас удивляюсь как ты стала таким супер-врачом. В тебе потрясающе сочетается абсолютно несочетаемое.

— Не переводи разговор. Я же не мужской врач.

— Твоя мать когда-нибудь говорила о твоем отце?

— Нет. Минимум. Был и все.

— Короче, я может и должен был тебе сразу сказать, но я не смог.

— Решил все, как настоящий мужчина. Ушел по-английски, швырнув на холодную кушетку абортария.

— Лен, поверь, все не так просто. Не все сразу, хорошо? Нам сейчас очень непросто будет, — молчит. Хмурится. — Ты сказала, что есть проблема зачатия. Будущего зачатия.

— Не касается тебя.

— Я хочу исправить. Есть клиника в Израиле. Ты можешь туда поехать. Сама знаешь, что там. Я все оплачу.

— Вон пошел.

Больше не хочу ничего слушать. Не понимаю он пришел, чтобы что? Цель, мать его, визита какова? Сообщить дурацкую правду? Если да, то вскрываться нужно по полной программе, но даже теперь он не открывается. Я кожей чувствую, что не только в этом причина. Поэтому смысла вести переговоры дальше не вижу.

— Не дури.

Стас устало трет ладонью лоб. Секунду подумав, он встает. Направляется к холодильнику и достает что-то. Плеснув в стакан, приближается.

— Я не буду.

— Лен, хватит. Всего лишь прохладная вода.

Не беру предложенное. Не хочу.

Вместо этого, отвожу руку в сторону и отхожу в сторону. Ноги ватные. Другого от себя не ждала.

— Мне нужно умыться, — сообщаю Демидову и скрываюсь в ванной.

Умыться мне не нужно, я хочу побыть одна. Врубаю кран и сажусь на край ванны.

Бред. Такого в страшном сне не придумаешь. Не может быть.

Я хочу позвонить маме, хочу у нее спросить об отце. Несмотря на то, что Стас сказал, что информация теперь ложная. Мне плевать. Осадок уже на дне. Я пропитываюсь им.

Тру лицо.

Твою ж мать…

Всем кажется, что врачи должны быть кремень! Из серии отрубило руку, ты подобрала, примотала и пошла дальше, сцепив зубы.

Но мы тоже люди.

Да, мы боимся общественного порицания, нам лучше с психологом выговориться и то анонимно. Профессия отменяет человеческие чувства? Нет!

Слезы и те наедине с собой. Не дай Бог, кто увидит.

И никто не думает, что жизнь медика проходит между молотом и наковальней. Не жалуюсь, нет. Хочу немножечко оправдаться — я в первую очередь человек, а не машина. Господи, кому я это говорю… Я же сижу в ванной одна. А это значит, что могу проявлять чувства как угодно. Никто не увидит, и никто не услышит.

Сейчас я тону в страхе и стыде.

Они захватывают, жрут меня. Выжигают изнутри, оставляя дымящееся пепелище. Что делать, не знаю. Лучше бы мне не знать… Лучше бы я осталась в неведении. Ненависть лучше. Неприязнь спасительнее. Непримиримость комфортнее.

Все в прошлом. Теперь у меня новая реальность.

Отвратительная, злобная и враждебная. Нужно научиться жить и с этим.