Книга Измена. Я лучше чем она, страница 37 – Хелен Кир

Давид кончает в след за мной с приглушенным стоном. Он настолько бурно изливается, что я вся мокрая насквозь. Сперма пропитывает мое платье, стекает вниз по внутренней стороне бедра. Давид скатывается. Не дав даже секунды передохнуть и принять действительность, неожиданно прижимает меня к себе. Удивиться не успеваю.

— Дин, — вырывает из пагубности низкий требовательный вопрос. — Ты трахалась с ним? Скажи мне.

— Тебя не касается.

Я все равно ему ничего не скажу.

— Значит, да, — начинает звереть на глазах.

— Думай что хочешь, — поднимаюсь на ноги.

Я хочу уйти. Мне нужно тщательно обдумать все, что произошло сегодня. И даже сам Барский остановить меня не сможет. Как только скрываюсь из вида, слышу, как разбивается мебель и яростный мат сотрясает стены.

— Ты мне зуб сломан, придурок.

Славич раздраженно швыряет ключи на стол. Зуб? Что-то я не вижу, какой именно. А вот губы конкретно разбиты. От поврежденной смазливой рожи мне делается очень хорошо. Просто кайфую, глядя на расквашенные вареники козлины.

Сильнее нужно было бы приложить. Зря меня Дина остановила.

— Во-первых, я бы с удовольствием тебе хребет переломал. Во-вторых, твоя челюсть цела и зубы тоже.

— Так сделал уже. Сучара, ты Барский. Ты думаешь, что тебе мотаться к бабам можно, а ей нельзя?

Мгновенный переход к моей жене порождает неудержимый гнев. Он зарождается сиюсекундно и пухнет как опухоль. Не иссечь, не выжечь. Какого черта себе позволяет? Приехал давить на свое? Ни черта не получит. Все изменилось.

— Рот закрой.

Предупреждаю на берегу. Иначе беды не миновать. Убью.

— Ты Дину высосал всю. Она как в темноте живет. Дай заполнить ее светом. Хуле морщишься? Пафосно звучу? Зато по делу. Ты всю энергию из семьи вылил на помойку, там дыра!

— Тебя не касается. Больше предупреждать не буду. Держись от Динки подальше, Ворон.

Славич не орет. Он спокойно констатирует одну ему ясную константу с уверенностью одержимого. Разговор звучит на пониженных. Мы как два гребаных дуэлянта примеряемся к мишени. Он давит свою истину, а я защищаю то, чего нет.

Ворон ясно обозначает свою позицию, максимально доходчиво объясняет. Не дурак, все понимаю. Только по телу шторм гуляет. Еще немного и выдует остатки разума, оставив на дне поломанную мачту. Как ни старался, сохранить не смог.

— Давид, оставь ее. Прошу по-человечески. В свою очередь обещаю, что буду осторожнее. Ну что ты опять глаза вылупаешь? Я честно поступаю. Видишь сам пришел.

— Перегибаешь, Ворон.

Что мне стоит не перемахнуть через стол одному дьяволу известно. Из последних сил сдерживаюсь. Ведь понимаю, что только сам во всем виноват. Сам отпускаю Дину, но внутри словно замок кодовый срабатывает. Держи-прячь-сторожи.

Мозгами осознаю, что браку нашему жить на два вдоха осталось. Что не сможем существовать вместе тоже ясно понимаю. А отдать ее не могу. До искр в глазах не могу, хоть сдохни.

— Нет.

Схлестываемся взглядом. У Ворона сверкают глаза, как молнии. Доходит до меня со всей ясностью, что не перед чем не остановится сука. Напролом пойдет, я его знаю. Но и он тоже понимает, чем ответить смогу.

— Зачем она тебе, Давид? Я никак в толк взять не могу. Скажи, может пойму и отступлю.

Вопрос на миллион.

Мне кажется, что именно после этого гребанного вопроса кровь густеет и с трудом движется по венам. Разом накатывает чуждое волнение. Смешно, я не подвержен рефлексиям, но видимо не сегодня. Удивляюсь и злюсь одновременно.