Книга Измена. Я лучше чем она, страница 40 – Хелен Кир

Глаза Барского горят адским пламенем. Он напряженно ждет моего ответа. Не моргает. Не трогает больше. Он всматривается, как змей готовый в любую минуту совершить бросок и задушить жертву. Удав чертов.

— Ты не смеешь мне запрещать, — сиплю неиспуганно нет. Я хрипну от его близости. Как назло, тот вечер вспоминается. Хочется зажмуриться и долбануться головой о стену, чтобы оттуда выпали крамольные мысли. — Отпусти и отойди. Знать тебя не хочу. Стоять рядом противно.

— С Вороном не противно? — Демон начинает сатанеть на глазах. — Говори! Мечтаешь о нем? Ну?

— Не твое дело.

— Даже после нашего секса все еще хочешь Славича? Сравнила? Кто из нас лучше?

Достал такими вопросами. Выдираю руку и со всей дури залепляю звонкую пощечину.

Я не сказала ему, что не спала со Славой. Мы не успели. Точнее все, что смогла сделать поцеловать в шею. Я старалась, правда. Мне так хотелось забыться и броситься со скалы вниз. Своеобразно очиститься от мыслей о Барском. Выдавить больное желание из воспаленного отвергающего меня мужа. Хотелось поверить, что секс с Вороновым отмоет меня, как кожуру с фрукта снимет и заставит забыть.

Идиотка. Слилась, как только поняла, что не смогу. Отползла в угол дивана и просила дать мне пару минут, хотя уже тогда поняла, что ничего не будет. А потом раздался звонок в дверь.

— А ты с кем меня сравнил? С какой из? Лицемер. Что тебе нужно от меня, а? Ты замучил меня, слышишь? Ты слышишь или совсем наплевать на все?

— Слышу!

Последнее слово звучит с удивительными нотками. Было бы все по-другому у нас, подумала бы что искренне жалеет о чем-то, но в нашей псевдо-семье все призрачно и ложно. Поэтому списываю эфемерность восприятия на волнение и раздражение.

Секунда.

Его губы накрывают мои и начинается предсказуемая вакханалия. Он пользуется мгновениями моей растерянности. Язык Барского атакует самым наглым образом.

Растущие впечатления сшибают ураганной волной. Я все еще противостою ему, вырываюсь и пытаюсь вытолкнуть язык Давида, но все бесполезно. Муж сильнее. Он сродни Атланту. Крепок, всесилен. Меня швыряет из состояния дичайшей лютой злобы в бушующие бурные волны грешного удовольствия.

Барский смешивает внутри меня безумный коктейль. Никого так не хотелось убить и любить одновременно. Каждый раз почти выныриваю со дна зависимости, но стоит ему совершить какое-то движение, как снова растет глубоко скрытое желание.

— Дай язык, — наркотически одуряюще урчит Давид. — Не вырывайся. Целуй меня, Дин.

Только на минуточку поддаюсь и ответно целую.

Нет-нет. Просто чтобы отстал.

Да… Только за этим.

Одуряюще долго Давид вылизывает мой рот. Пьет меня, пожирает. Он жадный. Наглый и напористый. Человек, привыкший брать. Рвать. Хватать без спросу. Его руки везде. Гладят, обнимают, сжимают. До боли, до изнеможения. До дрожи.

— Хватит, — отталкиваю Давида. Он сдавленно смеется и качает головой. Вместо всего толкается бедрами. Крепкий стояк шпарит. Вздрагиваю. — Не буду.

— Будешь, Дин.

— Я не могу.

— Почему?

Сказать или нет? К черту. Стесняться нечего.

— У меня месячные.

— И что? Ты думаешь меня испугает твоя кровь?

Нет, он больной. Точно не в себе. Насколько знаю процент мужчин, что готовы заниматься сексом с женщиной во время менструации минимален. Неужели Давид входит в число этих извращенцев? Это же против их правил. Мужчины вообще избегают всего, что связано с кровью. Операция, менструация, роды и все такое. Он что не из их числа? Не может быть. Давид слишком принципиален. И брезглив.