Книга Измена. Я лучше чем она, страница 36 – Хелен Кир

На задний план уходит все остальное. Давид трогает там все чаще. Он несдержанно ругается, различить слова невозможно, потому что сознания нет, оно кусками вспыхивающими размазано в другой вселенной.

— Чувствительная какая, — это последнее, что воспринимаю и мое тело взрывается. Давид синхронно сдавленно стонет, а потом тугой плотный толчок прорывает мою ноющую плоть. — Шире. Расставь колени шире, Дина. Умница, малышка. … Какая ты умница… Вот так. Только я тебя ебать оставшееся время буду, — он врывается и закрепляется на каждой фрикции. Я хочу получить еще одну разрядку. Физическое желание выше моих моральных принципов. — Не послушаешь, хуже будет.

Слова возмущают и будто напитывают новым сопротивлением. Рвусь вперед, почти соскальзываю. Щиплю и царапаю за удерживающие руки. Барский затискивает меня в стальной капкан жадных обручей и заставляет вновь позорно не двигаться. Из последних сил кричу.

— Иди к своей Завадской!

— Заткнись!

— Не хочу тебя. Даже если снова силой возьмешь… Я ничего не чувствую!

— Да? Правда?

Нет времени думать, зачем он за мной примчался, как выследил и что думал в тот момент. Боюсь в очередной раз ошибиться. И слова, что говорит сейчас тоже неважны. Да? Ведь так?

Барский разворачивает меня и ложится сверху. Сдирает платье, обнажает грудь и едва взглянув впивается в натертую одеждой вершину. Как же это приятно, как хочется еще. Я понимаю, что наш секс случаен и что бы Давид не говорил не стоит принимать во внимание. Эмоции, не более того.

— Посмотри на меня, — поднимаю глаза и как только пересекаюсь с ним взглядом, чувствую, как он входит. — Не закрывай, Дина. Смотри.

Поднимаю тяжелые веки. О, Боже, от зрительного контакта обостряются все ощущения. По всему телу встает дыбом волоски, огромными мурашками обсыпает кожу.

Поплывший, тягучий, клейкий мужской взгляд. Животный, сексуальный, чувствительный и бесконечно ненасытный.

Он качает нас. Медленно наполняет сокрушающим удовольствием. Расфокусированным зрением улавливаю, как с напряженного лица капает сверкающая капля, что срывается со вздутой вены у виска. Удовольствие нарастает, ширится и заполняет все вокруг.

Мой мир рвется. Мой личный армагеддон настает неминуемо. Я ненавижу Давида за то, что источником буйства стал именно он, но изменить что-то не в силах. И отказаться уже тоже не могу, потому что не хочу!

Поддаюсь сиюминутному безалаберному желанию, впиваюсь в напряженные предплечья мужа и выгибаюсь бьющим толчкам навстречу. Он принимает и увеличивает амплитуду уникальной волны, в которой я теряюсь. Барский ласкает мою грудь, целует шею, трахает. Он везде. В каждой клетке моего предательского тела. Но кончаю не от этого бесконечного умопомрачительного удовольствия.

Давид в моменте прижимается лицом и почти касается рта. Наши губы распахнуты, они трутся друг о друга, вызывая немедленное желание жадно впиться и схлестнуться, но ни он ни я не решаемся. Запретный контакт еще сильнее поджигает кровь. Пьянит состояние Давида, он так неистово желает меня, что скрыть это уже невозможно.

— Давид! — распахиваю глаза, чувствуя приближение оргазма.

Провалиться мне в преисподнюю!!!

Барский сгребает мою гриву, сматывает в кулак и все же всасывается в рот с алчной ненасытностью. Не успеваю распробовать первый поцелуй, потому что сильнейший экстаз пости разрушает меня.