Книга Майор, спеши меня любить, страница 59 – Хелен Кир

Все кричат, все тонет в пальбе и шуме. Слежу за тремя парнями. Миша перезаряжает, снова и снова лупит, не переставая. Федя взрывает, до меня доходит что у него гранатомет. Так, кажется, эта штука называется. Абрек, спрыгивая со снегохода, с маху налетает на огромного бородача и вступает с ним в схватку. Остервенело сбивая с ног, садится сверху, методично превращая его лицо в кровавую маску.

Вдруг Миша спотыкается и приседает. Как во сне вижу, что Федя кричит, обращаясь к брату. Наплевав на все, выныриваю из укрытия и бегу к нему. Плевать на все. Несколько метров растягиваются в вечность. Прибавляю шаг. Падаю около и тормошу Громобоя. Трясу, схватив за толстый свитер.

— Мишенька, что с тобой?

Он молчит. Поднимаю ладони, а на них кровь. И все. Меня выключает.

— Миш. Миш. Миша.

Монотонно повторяю. Не знаю и знать не хочу отчего, но ресницы Громобоя дергаются. Он смотрит мутным взглядом, а потом разлепляет горячие сухие губы.

— Ревешь, что ли? А ну прекрати.

Судорожно киваю.

— Все нормально. Я просто. Мне что-то в глаз попало.

— Ян! — тревожно ревет и в тот же миг ощущаю на загривке хват. Никодим!

— Попалась? Что же ты бегаешь? — еще раз встряхивает, выворачиваюсь. — Прощайся с женихом-то. Домой пора. А он тут уснет. Навсегда.

Миша поднимается. Кровь хлыщет на снег, но он твердо стоит. Пистолет в метре от него. Ищу его взгляд, прошу не делать глупостей, потому что оружие Никодима направлено прямо ему в голову.

— Я пойду, — овечьим голосом блею.

— Готова пройти обряд очищения от скверны?

— Готова.

— Я добрый сегодня, — издевательски смеется. — Прощайся. А потом в скиты. Тебя уже ждут там.

«Стой» одними губами шепчу Юматову. В глазах Миши бешеная злоба. Если сорвется, голыми руками погань задавит, но пистолет, направленный в голову, меня пугает до одури. Ради жизни своего Громобоя делаю невозможное. Сую руку за пояс и выдергиваю свой.

— Чтоб ты сдох, адский демон, — выворачиваюсь из руки Никодима, подгадав момент.

Одновременно с этим Миша проезжает на коленях по снегу, хватает ТТ, и мы одновременно направляем стволы на Никодима.

— И кто кого?

Никодим целится в Мишу, а мы вдвоем в него. Пока думаю, что сказать, раздается хлопок. Поверженный демонический бог кулем валится на землю.

— Я с блядьми не торгуюсь, — выплевывает Громобой. — Я их убиваю.

И падает на снег без сознания.

Из всех щелей наезжают машины. Цветные мигалки окрашивают снег, выбегают люди в форме, а я опускаюсь около Громобоя и начинаю безудержно рыдать, пока меня не оттаскивают.

— Янка, — хрипит Федя, прижимая к заледенелому свитеру. — Он выживет. Мы с ним еще не из такой жопы вылазили. О, Абрек, а тебя че тоже подрали? Ну собаки в тулупах! Падлы, а не люди.

Пару месяцев спустя.

Просыпаюсь от солнечного света. Тянусь, жмурюсь как сытый кот. Такой кайф не передать словами. Да еще и отпуск. Огонь!

Подтягиваюсь локтях, заспано ищу взглядом Яну. Прислушиваюсь. Из кухни доносится тихая мелодия. Она часто ставит, когда готовит. Вот рай, а не жизнь. Взялась каждое утро мне завтрак готовить. То блинчиков намутит, то брускетов наваяет. Я не прошу, конечно. По мне нет ничего слаще, когда просыпаюсь и ее вертлявую попку к себе ближе прижимаю. Люблю, когда она сонная. Такая сладенькая, аж в груди спирает.