Книга Майор, спеши меня любить, страница 57 – Хелен Кир

— Янка, слухай сюдой, — хлопаю глазами. — Все пошли — и я пошел, все нашли — и я нашел. А сегодня поутру все помр …

— Молчи, Федя, — бросаюсь тигрицей, звонко прикладываю ладонь к губам и крепко сжимаю. — Никто не помрет!

Он что-то говорит, ошарашено моргая, а потом начинает смеяться. Нет, они правда неадекваты. Там опасность, а Юматовы ржут. Куда годится? Убираю руку.

— Миха, — двигает губами, — поздравляю. Вот это у меня невестка. Чуть рот не порвала. Хошь совет? — прищуривается. — Яйца береги, а то хоп! Ла-лай-ла!

— Вы в уме? — обескураженно шепчу. — Там вообще-то враги у нас.

Федя щелкает пальцами.

— Точно! Мих, ангажирую на выход.

И все приходит в движение. Мгновенно преображается обстановка. Федя уже успел передать координаты. По разговору понимаю, что надо продержаться пока нас не найдут. Вроде быстро должны, но кто знает, что может случиться в дороге.

— Елочка удачно упала, — бормочет Громобой, открывая дверь.

У меня сердце напополам трескается. Хочется вслед за ним змеей вытечь. Затыкаю рот, чтобы не гундеть и не терзать нытьем. Ему тоже непросто, я еще вдобавок заною, выдержит ли? Так что покорно молчу, внутри себя атомные взрывы переживаю.

— Ян, — не отрываясь от обзора шепчет Федя. — Если нам шизда, то стреляй. Не бойся. Я твое дело надежному человеку передал. Если что, сегодняшняя жопа за самооборону прокатит. Стреляй хорошо, поняла? Не ссы главное. Помни локоть прямой и целься. Курок плавно. Поняла?

— Ф-федя, — лязгаю зубами. — Он трус, только за рабами своими сильный. Садист подземный, — ругаюсь. Сам из себя мало что представляет. Единственная сила — язык. Но если что случиться, — обещаю, не представляя как сделаю. Зажмуриваюсь и глотаю слезы. — Отрежу. Сама своими руками отрежу. Я выстрелю … — как заговоренная не могу остановиться. — Я выстрелю …

— Тихо, глянь на меня, — впиваюсь в него взглядом. — Ооо, так не пойдет.

Резкая боль обжигает щеку. Лицо мгновенно в краску бросает. Как чумная хватаюсь за скулу, пялюсь на Федю.

— Так лучше? — цедит, продолжая смотреть за тем, как Миша ползет. — Это вынужденная мера. Если почувствуешь, будто в зомбиленд валишься, делай себе больно. Любая боль, слышишь? Любая!

Киваю. Думать особо некогда, но я должна признать, что будто с того света вернулась и заново все увидела. Приникаю к окну. Миша целится сквозь лапы, мне ни черта не видно, что там, сколько их. Федор бросает тихо, чтобы сидела и тоже выскальзывает, только ползет он в другую сторону. А мне что делать?

Тянусь за курткой, вытаскиваю пистолет, сую себе за пояс. Рация шипит и скрипит, вызывая Федора. Перемахиваю через сиденья, тычу в кнопки, попадаю куда-то.

— Прием. 351 на связи. Монах, прием.

— Это Яна.

Рация замирает. Кто-то кашляет и потом снова повторяет. Я тоже снова говорю, что это я и ни Федя, ни Миша подойти не может.

— Яна, где Юматовы.

— В елке залегли. Мы в осаде. Их много. Очень много. Мы в лесу.

— Рацию не глуши.

— Что?

— Рацию, твою мать, не глуши. То есть извини. Они живы?

— Да.

— Помощь в пути.

Аккуратно кладу прибор на панель. Высовываю нос, проверяя целы ли братья. Миша головы не поворачивает. Сосредоточен. Он сам как мощное оружие, даже в опасной обстановке любуюсь им. Ничего с собой не поделать. Изо всех сил блокирую желание подбежать и затаиться рядом, буду мешать же. Молюсь крепко, люто молюсь чтобы повезло ему. Я люблю его больше жизни, так люблю, что страшно становится.