Книга Хрустальная ложь, страница 96 – М. Эль

Она потянулась к телефону, который лежал на диване. Он знал, что она собирается сделать. И, как ни странно, в его глазах появилось озорное, почти предвкушающее веселье.

— Ты серьёзно? — прохрипел Виктор, но в его голосе слышалась уже не ярость, а какое-то обречённое веселье, смешанное с желанием и восхищением.

— Абсолютно, — ответила Валерия, её пальцы быстро набрали номер.

— Кому ты звонишь? — хрипло спросил он, приподнимая голову.

— Единственному человеку, который может решить эту проблему, не убив тебя.

Девушка приложила телефон к уху.

— Ты серьёзно собираешься… — начал он, но она его оборвала.

— Ч-ч-ч.

Гудки. Короткие. Резкие.

— Селина? — Валерия даже не поздоровалась, её голос был резок и требователен. — Забери своего блядского брата, пока я его не придушила.

Пауза.

— Да. Снова.

— Да, наручники.

— Да, он дебил.

— Нет, я не знаю, почему он во второй раз повёлся на это. Могу предположить, что у него Стокгольмский синдром к наручникам.

Виктор закатил глаза, его губы дрогнули в усмешке.

— Передай ей, что я слышу, — пробормотал он.

— НЕ буду передавать, — огрызнулась Валерия. — Потому что ты наказан. И заслужил это.

— Просто забери его. И чтобы он завтра прислал сюда строительную бригаду и компенсацию за моральный ущерб. Очень крупную компенсацию. За доставленное… удовольствие. И за недоставленное.

Виктор вновь закатил глаза, но не издал ни звука. Он знал, что проиграл. Опять. Но почему-то чувствовал себя чертовски довольным победителем.

Телефон в динамике захохотал — голос Селины был звенящий, веселящийся, явно наслаждающийся ситуацией.

— Он там, наверное, уже влюбился по уши! Отлично, Лилит, ты просто богиня! И не парься, он заплатит. И за моральный, и за физический, и, наверное, за все свои грехи! И я уверена, он вернётся! Буду через двадцать минут! Держи его там, не отпускай!

Валерия отключила звонок.

Виктор тихо выдохнул, и в его голосе прозвучало искреннее, глубокое чувство:

— Я тебя реально ненавижу, Андрес.

— Скажи ещё раз, — подзадорила она, её глаза сияли.

— …я тебя НЕНАВИЖУ.

— Отлично. — Она наклонилась и чмокнула его в нос, коротко и резко. — Значит, мы квиты.

И, поднявшись, прошептала:

— Если хочешь выбраться — попроси. Красиво попроси.

Виктор посмотрел на неё долгим, тёмным, медленным взглядом. Глазами мужчины, который знает: она — его катастрофа, его гибель, его спасение.

— Отпусти меня, змейка.

— Нет.

— …чёрт.

Дверь звякнула снова — требовательно. Настойчиво. Громче.

— Открой, Андрес. — Виктор уже почти стонал, не столько от боли, сколько от затекших рук и мучительной необходимости двигаться. Его голос был хриплым, но в нём сквозила скрытая угроза. — Валерия. Я серьёзно. Если ты откроешь дверь, пока я ТАК выгляжу…

— Пока? — она усмехнулась, присаживаясь на край дивана, как королева на троне. — Ты ведь как-то день назад выбрался. Наверняка кто-то из твоих помог. У тебя ведь всегда есть шанс выглядеть хуже, Энгель. Я в тебя верю. У тебя большой потенциал к саморазрушению.

— Господи, дай мне сил её не придушить, — прошипел Виктор, его глаза сузились, но он не мог отвести взгляд от её дразнящего лица.

Она же сладко улыбнулась и громко, так чтобы все за дверью услышали, крикнула:

— Секундочку! Иду!

Виктор резко обернулся — насколько позволяли наручники, его взгляд был полон ярости и отчаяния.