Книга Хрустальная ложь, страница 93 – М. Эль

Черт, как же она устала.

Виктор так и лежал на полу — голый по пояс, запыхавшийся, с раной на щеке, в наручниках, с опущенной головой на холодный паркет. Его дыхание всё ещё было тяжёлым, а тело болело от каждого удара. И при этом — он никогда не выглядел более довольным. Его лицо, несмотря на боль и унижение, излучало странное, дикое удовлетворение, словно он только что обнаружил нечто гораздо более ценное, чем ожидал.

Он приподнял голову, его глаза, тёмные и блестящие, встретились с её.

— Ты, что? Серьезно решила меня оставить так? — его голос был хриплым, но в нём не было мольбы, лишь вызов. — Связанным. Полуголым. На полу. В твоем доме.

Валерия усмехнулась, в её глазах плясали огни победы. Она чуть приподняла своё нежное плечико, покрытое тонким шёлком майки, осматривая свою добычу с видом художника, любующегося законченным шедевром.

— Верно, Энгель. Именно так, — в её голосе звенел металл, но уже без прежней ярости, скорее с оттенком мягкой, кошачьей грации. — Доброй ночи. Надеюсь, холодный пол поспособствует размышлениям.

Она сжала ключ в руках, слегка подбросила его вверх, поймала, и с лёгким, уверенным шагом направилась в свою спальню. Входная дверь была почти полностью разрушена, но дверь спальни оставалась нетронутой. Прежде чем скрыться за ней, она обернулась, её взгляд задержался на нём, пронизывающий и полный насмешки.

— Wir sehen uns morgen, mein Schatz. (Увидимся завтра, мой дорогой), — прозвучало её прощание на немецком, добавляя интимности к их жестокой игре.

За дверью спальни, закрывшейся с тихим щелчком, Виктор услышал её шаги, а затем, через несколько мгновений, его голос разорвал тишину квартиры, полный дикого, безудержного восторга.

— Андрес, ты самая восхитительная стерва, которую я встречал в своей жизни!

— Рада слышать! — крикнула она в ответ, её голос был уже немного приглушен из-за двери, но в нём всё ещё звенела сила. Она уже стягивала с себя порванную майку, готовясь ко сну. — Будь тише, мне завтра рано вставать. Иначе рот заклею! Снова!

— Сука, — рассмеялся Виктор, дернув наручниками, пытаясь вырваться, но цепи лишь туже впились в запястья. Это был смех человека, который одновременно был в ярости и находил некое извращённое удовольствие в своём положении. Он вновь запрокинул голову на пол, глядя в потолок, и его смех постепенно стих до тихого хрипа. Он чувствовал каждую царапину, каждую ссадину, но странное чувство спокойствия и возбуждения пересиливало боль.

Кажется, ему действительно придется ночевать на холодном полу всю ночь. Голым по пояс, прикованным, но с ощущением, что он только что выиграл нечто гораздо большее, чем проиграл. Она была его катастрофой, его наваждением, его идеальной соперницей, и он, к своему собственному шоку, обнаружил, что ему это нравится. Дико. Безумно.

Валерия же, сбросив остатки одежды и надев мягкую, хлопковую пижаму, рухнула на кровать. Ей было непривычно тихо, но на лице играла усталая улыбка. Она давно не чувствовала такой полной, абсолютной усталости, но и такой же глубокой, животной удовлетворённости. В голове крутилась фраза Виктора. "Самая восхитительная стерва". Она закрыла глаза.

…

Утро в Нью-Йорке наступило неторопливо, проливаясь сквозь огромные панорамные окна квартиры Валерии мягким, золотистым светом. Город просыпался, его гул постепенно нарастал, но внутри ее дома царила необычная тишина, прерываемая лишь редкими, глухими звуками.