Книга Хрустальная ложь, страница 91 – М. Эль

— Значит, всё-таки война. Отлично.

Внезапно, после момента кажущейся тишины, Валерия ринулась. Это был не продуманный удар, а чистая ярость, инстинкт хищника, пойманного в клетку и не желающего мириться со своей участью. Её движение было резким, молниеносным, нацеленным на его уязвимое место. Но Виктор был быстрее. Его реакция была звериной, предвосхищающей. Он поймал её запястья в стальной хватке, развернул её собственным импульсом и со всей силой впечатал в холодную, отделанную камнем стену. Удар был жёстким, вышибающим воздух из лёгких, и она на мгновение почувствовала, как позвоночник отзывается острой болью.

Нож, который она держала в руке (тот самый, что она незаметно прихватила со столика, когда её взгляд скользнул по комнате), выпал из ослабевших пальцев, отбивая металлический звон о мраморный пол. Её пистолет, надёжно скрытый за поясом, тоже не выдержал сотрясения и с глухим стуком откатился по полированному паркету. Она была обезоружена.

Они сцепились, их тела слились в единый, пульсирующий узел ярости и первобытного желания. Его руки держали её запястья над головой, пригвождая к стене, а её бёдра были плотно прижаты к его, чувствуя каждый напряжённый мускул. Дыхание на дыхании, горячее и прерывистое, смешивалось в душном пространстве между ними. Кровь на крови — мелкие царапины на её коже от его стального захвата, лёгкий порез на его щеке, когда она пыталась вырваться. Запах пота, дорогого одеколона и металлический привкус адреналина.

Виктор ткнулся лбом ей в лоб, задыхаясь, его глаза полыхали безумным огнём в полумраке.

— Я никогда… — прошептал он хрипло, его дыхание опаляло её губы, — никогда не встречал женщину, которую хочется одновременно убить и поцеловать.

Валерия не ответила, лишь прошипела, выпустив наружу всю свою ядовитую ярость. Она видела в его глазах это отравленное желание, эту смесь восхищения и ненависти, и оно было до боли знакомо ей самой.

— Я тоже никогда не хотела трахнуть человека и похоронить его в один и тот же вечер, — выплюнула она, её голос был низким и обжигающим.

Он рассмеялся. Тихо. Рычащий звук, который вибрировал в его груди и передавался ей. Опасно, словно предвестник бури. В этом смехе не было веселья, только мрачное торжество и осознание их общей, извращённой природы.

— Ненавижу тебя, Энгель, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Взаимно, Андрес, — ответил он, его голос был глухим и полным того же отравленного чувства.

— Иди к чёрту.

— Уже там, — прошептал он, ещё сильнее прижимая её к себе, чувствуя её податливое, но упругое тело. — С тех пор, как встретил тебя, змейка.

Мужчина прижал её к себе сильнее, так, что между ними не осталось ни единого просвета. Её тело против его, их сердца стучали в унисон, как два диких зверя, пойманных в одну западню. В этот момент она сумела выхватить из рукава тонкий, почти невидимый клинок, который всегда носила при себе. Холод стали мгновенно коснулся его кожи. Она положила нож обратно к его горлу, тонкое лезвие впилось в яремную вену, обещая быструю, но смертельную расплату. Это был не удар, а предупреждение, возвращение контроля.

— Ты доводишь меня до безумия, — прорычал он, почувствовав холод стали, его глаза на мгновение расширились.

— Отлично, — сказала Валерия, её голос стал ледяным и чистым, как горный ручей. Она смотрела на него сверху вниз, хотя он всё ещё прижимал её. — Сходи с ума сам. Без меня. Я на это не подписывалась.