Книга Хрустальная ложь, страница 95 – М. Эль

— А я? — наконец не выдержал Виктор, его голос был низким, почти рычащим, но с нотками игривости. — Могу я получить хотя бы глоток воды? Или ты собираешься смотреть, как я умираю от обезвоживания, пока ты нежишься в своей утренней роскоши? Ты же не хочешь, чтобы я умер, Андрес. Я тебе ещё пригожусь.

— Ну почему же, — Валерия отпила кофе, её губы коснулись края чашки. — Ты можешь просто… полежать. Отдохнуть. Подумать о том, как сильно ты меня хочешь и как никогда не получишь. Или о своей тактике, которая потерпела такой феерический крах. У меня в холодильнике, кстати, есть отличная вода. Хочешь? Ты такой милый, когда беспомощен.

— Ты жестока, Андрес, — его взгляд был полон голода, и слова звучали скорее, как комплимент. — И прекрасна в своей жестокости. Ни одна женщина не смела так со мной поступать. Никогда.

— А ты — предсказуем, Энгель. И это, поверь, гораздо хуже, чем быть жестокой. Но ты был так мило беспомощен, что я почти почувствовала… жалость. Почти.

Закончив завтрак, Валерия аккуратно поставила чашку на столик, вытерла губы салфеткой. Затем достала ноутбук, открыла его и углубилась в работу, полностью игнорируя его присутствие. Послышался стук клавиш, сосредоточенный взгляд, деловые выражения на её лице. Но в её движениях всё равно чувствовалась особая, игривая энергия, словно она была кошкой, играющей с пойманной птичкой.

Виктор начал проявлять признаки нетерпения. Он ворочался, пытался дёрнуть наручниками, издавал недовольные звуки. Сначала тихо, потом громче. Он был явно не из тех, кто привык к бездействию, особенно когда перед ним сидела она, воплощение всего, что его одновременно бесило и притягивало.

— Андрес, — наконец прорычал он, его голос стал чуть громче, — ты серьёзно собираешься игнорировать меня? Мой… дискомфорт? Я ведь могу начать петь. Или рассказывать тебе о своей сексуальной фантазии, где ты прикована ко мне.

— Я работаю, Энгель, — спокойно ответила она, не отрываясь от экрана, но уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке. — В отличие от некоторых, у меня есть дела. Бизнес не будет сам себя вести. Я три года потратила на то, чтобы создать себе продаваемое имя. Нельзя все портить. А ты, как видишь, не очень-то способствуешь продуктивности.

— И что, ты думаешь, я позволю тебе нормально работать, пока я здесь, прикованный, страдаю от голода и жажды? — Его голос звучал уже угрожающе, но в нём слышался оттенок вызова, игривости. — Ты меня недооцениваешь, детка.

— О, я тебя очень хорошо оцениваю, — она наконец подняла на него взгляд, её глаза блеснули, словно в них танцевали бесовские огоньки. — Ты как надоедливый, но очень красивый комар. Но комаров я умею прихлопывать. И иногда… мне нравится смотреть, как они пытаются выбраться из паутины. Ты очень забавен в своей агонии.

Виктор начал активно двигаться, его тело напряглось, цепи заскрипели. Он демонстрировал, что может создать шум, разрушить ещё больше, не дать ей сосредоточиться. Он был сломлен, но не сломлен духом. И уж точно не утратил способности быть назойливым и провокационным.

Валерия посмотрела на него. Её взгляд был полон раздражения, но в нём также читалось некое признание его упорства.

— Знаешь, что? — сказала она, закрывая ноутбук с резким щелчком, её глаза горели. — Ты прав. Так работать я не могу. Потому что ты отвлекаешь. Слишком. И своим видом, и своими… стонами.