Книга Хрустальная ложь, страница 98 – М. Эль

Виктор попытался встать — и со звоном упал обратно, наручники вновь впились в запястья.

— Разберитесь со своими, Селина! — процедил он, его взгляд был смертоносным. — Или я найду способ задушить вас всех. Своими же наручниками.

Рико поднял руки, его голос был искренне испуган, но и смешон.

— Босс, мы… ничего не видели. Мы незрячие.

— Верно, — другой охранник кивнул, его голос дрожал от сдерживаемого смеха. — Мы вообще слепые. И глухие. И тупые. И нас нет. Мы тени.

— Особенно тупые, — мрачно добавил Виктор.

Валерия наконец вздохнула, словно смирившись с его непоправимой глупостью, но её глаза сияли.

Она наклонилась к его лицу. Провела пальцем по его скуле, по свежему шраму, с жуткой, бесконечной нежностью.

— Ты действительно не обучаем, Энгель, — прошептала она, её губы были так близко, что он чувствовал её дыхание. — Повёлся второй раз на одну и ту же уловку. И, должна признать, выглядишь при этом просто божественно. Ты безумно красив, когда терпишь поражение.

— Я тебя однажды убью, змейка, — устало выдохнул он, но в его глазах читалась не угроза, а обещание, наполненное чем-то горячим и диким.

— Или женишься, что мало вероятно, ведь я никогда не скажу "да", — напомнила она, её улыбка была вызовом.

— Это и есть одно и то же, — простонал кто-то из охраны, и на этот раз смех было уже не сдержать.

Виктор зашипел на них, как демон из преисподней, его взгляд был смертоносным.

Валерия наконец сняла наручники, и звон металла наполнил комнату.

Он сразу поднялся. Не рывком — нет. Медленно. Опасно. Глаза тёмные, дыхание тяжёлое.

— Ну, босс, — сказал Рико, подбирая ключи. — Вы... уверены, что не нужна скорая?

— Уверен, — отрезал Виктор, потирая запястья, на которых уже виднелись красные следы. Он нежно потрогал свой порез на щеке, затем на плече. В его глазах читалась смесь боли и… глубокого, абсолютного, необъяснимого удовлетворения.

Комната будто бы застыла.

Охрана тоже. Все ждали, чем это закончится.

Селина подняла руки:

— Ребята… отходим. Сейчас либо свидание, либо убийство. А я не хочу быть соучастницей в любом из этих сценариев.

Все вышли, закрыв за собой полуразрушенную дверь.

Тишина. Напряжённая, звенящая.

Виктор подошёл к ней. Очень медленно. Его растрёпанные волосы, порезы, голый торс — на такого мужчину даже шрамы смотрелись роскошно, подчёркивая его дикую, первобытную мужественность.

Он остановился в сантиметре от неё, их дыхание смешалось.

— Ты вечно… играешь с гранью, змейка. И с моими нервами. И с моей жизнью.

— А ты вечно пытаешься меня перехитрить, Энгель. Хотя уже знаешь, что это бесполезно.

— Это невозможно, — признал он, его голос был низким и глубоким, и в нём не было ни капли прежнего высокомерия, только искреннее признание её превосходства. — Ты просто… безумие.

Она усмехнулась:

— Наконец-то ты понял, умничка. Я начала думать, что ты безнадёжен.

Он вздохнул, глядя на неё так, будто за одну секунду хотел и убить, и поцеловать, и связать, и отпустить, и снова связать. Все эти противоречивые желания боролись в его глазах.

— Я… — он провёл рукой по её щеке, его прикосновение было неожиданно нежным. — Либо сойду с ума, либо женюсь на тебе. Других вариантов я больше не вижу.

— Энгель, — безразлично подняла брови девушка, но в её глазах мелькнул огонёк интереса.