Книга Хрустальная ложь, страница 99 – М. Эль

— Выбирай сама, Андрес. Только, пожалуйста… перестань меня связывать.

— Расслабься, Энгель, — она наклонилась к его уху, её голос был шёпотом гремучей змеи. — Ты просто вкусно выглядишь.

Он тихо застонал, его глаза закрылись, а тело напряглось.

— Господи… — выдохнул он, и в этом слове было всё: отчаяние, желание, ярость и полное, абсолютное признание того, что он пропал. Он был в её власти, и, к его шоку, ему это чертовски нравилось.

Мужчина достал из кармана чистый платок. Медленно, осторожно, он протянул руку и аккуратно вытер кровь с её рассечённой губы, которая вновь стала жидкой после утренних процедур. А девушка и не заметила ее. Его прикосновение было неожиданно мягким, почти ласковым, полным скрытой заботы.

Валерия замерла, её дыхание перехватило. Её глаза встретились с его, и в этот момент она увидела нечто, что заставило её усталое сердце пропустить удар. В его взгляде, помимо вызова и дикой энергии, читалось глубокое, ошеломляющее восхищение. И… что-то большее.

Она устало покачала головой, отводя взгляд, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства.

— Катись из моего дома, Энгель, — прошептала она, её голос был едва слышен, полон измождения, но без прежней злости. — И забери свой бардак.

Виктор ничего не ответил. Он просто кивнул, его взгляд задержался на ней ещё на секунду, в нём читалось глубокое, необъяснимое чувство, обещание чего-то большего. Он повернулся к Рико и Селине, которые приоткрыли дверь.

— Рико, — его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Займись дверью. Селина, отвези меня домой.

Он сделал шаг к выходу, но перед этим обернулся к Валерии.

— До следующего раза, госпожа, — прошептал он, и в его голосе прозвучало не обещание мести, а обещание встречи, наполненной неизбежностью и скрытой страстью.

— Жду, Энгель, — ответила она, её голос был глухим от усталости, но в нём не было ни капли страха, лишь глубокая, всеобъемлющая истощённость.

Он кивнул, развернулся и, хромая, двинулся к выходу, подхваченный Селиной и Рико. Оставляя за собой разрушенную дверь, разбросанную мебель и тяжёлое послевкусие пороха, крови и теперь уже невыносимо нежного напряжения.

Валерия осталась одна посреди своего разгромленного дома, слегка запыхавшаяся, с пылающими щеками. Но теперь на её губах не было триумфальной улыбки. Она лишь тяжело вздохнула, провела пальцем по той губе, которую он только что вытер, и почувствовала, как по её телу разливается совершенно незнакомое, но удивительно глубокое утомление. Это была усталость не от боя, а от нахлынувшего осознания, от прорвавшейся через все барьеры нежности.

Катер стоял у пирса, блестящий, огромный, словно воплощение властной амбиции. Это был не просто корабль, а плавучий дворец, и Лилит невольно отметила, что он, как и всё, что принадлежало Энгелю, излучал неумолимую мощь и неприличную роскошь.

Лилит не планировала видеть Виктора. Ни в этот день, ни в следующий, ни в ближайшем будущем. Ей требовалось что-то совсем иное. Она хотела:

— солнца, что ласкало бы кожу, смывая городскую усталость;

— солёного ветра, который выветрил бы из головы все мысли о нем;

— бутылку хорошего, холодного вина, чтобы смягчить острые углы реальности;

— и Селину, которая умела молчать, когда Лилит хотелось просто жить, без драм и без него.