Книга Хрустальная ложь, страница 83 – М. Эль

— Чего смотришь? — буркнула она, её голос был хриплым от усталости, но в нём всё равно звенела сталь.

— Проверяю, правда ли легенда, — ответил он, его голос был глубок и спокоен, словно шторм затишья.

— Какая? — Лилит остановилась в нескольких метрах от него, её глаза сузились, как у хищной птицы.

— Что у Андрес нет сердца. Только сталь и огонь.

Её губы изогнулись в тонкой, опасной линии. Она медленно приблизилась, её промокшая одежда прилипала к телу, но она не обращала на это внимания. В её глазах горел тот самый огонь, о котором он говорил.

— Не подходи, Энгель. Я сегодня зла.

— Боишься? — его голос был низким, провокационным.

— Нет, — отрезала она, делая ещё один шаг, теперь они были опасно близко. Её взгляд был прикован к его глазам, в которых плясали холодные огоньки. — Предупреждаю. Я сегодня готова на убийство.

Виктор усмехнулся. Это была не широкая, самодовольная улыбка, а тонкий, почти интимный изгиб губ, полный тёмного восхищения. Его взгляд скользнул по её лицу, по мокрым прядям волос, по мокрой рубашке.

— Ты, госпожа, — моя любимая катастрофа. И я всегда был неравнодушен к разрушению. Особенно такому красивому.

Она посмотрела ему прямо в глаза, её взгляд был настолько пронзительным, что, казалось, мог прожечь насквозь.

— А ты — мой личный, самый раздражающий геморрой.

И, прежде чем уйти, прежде чем дать ему шанс ответить, она выхватила пистолет, который всегда был при ней, даже после самых изнурительных заседаний. Резкий щелчок, и пуля с оглушительным звуком выбила искры из фонаря, стоявшего всего в полуметре от его головы. Осколки стекла и искры осыпались вокруг него, как огненный дождь, освещая его невозмутимое лицо.

Он рассмеялся. Глубоко, от души, с наслаждением, будто это был самый лучший фейерверк, который он когда-либо видел. Он даже не моргнул.

— И всё-таки… я тебя поймаю, дьяволица. Рано или поздно. Ты моя.

— Попробуй, Энгель, — ответила она, бросив ему вызов через плечо, её голос был хриплым, полным яда. Она растворилась в дождевой пелене, уходя в темноту, оставляя за собой лишь эхо своих слов. — Оторву конечности. И скормлю собакам. По частям.

Виктор остался стоять под дождем, его лицо было залито не только водой, но и какой-то дикой, торжествующей улыбкой. Он знал, что она имела в виду каждое слово. И это лишь подогревало его желание. Игра продолжалась. И ставки в ней росли с каждым днём.

...

Вечер в Нью-Йорке был вязким и тёмным, обволакивающим город плотным одеялом из влажного воздуха и неоновых отблесков. Чувствовалось давление, невидимая сила, которая всегда царила над этой бетонной империей. Один из его пентхаусов, расположенный где-то на верхних этажах одной из самых высоких башен Мидтауна, казался островком холодной, неприступной роскоши. Слишком блестящий, слишком тихий, слишком аккуратно подготовленный, словно декорация к тщательно продуманной пьесе. Каждый предмет мебели кричал о статусе, но ни один не намекал на уют.

Валерия ещё в лифте, поднимающемся с головокружительной скоростью, почувствовала подвох. Не острое предчувствие, а скорее привычное, едва уловимое потягивание в животе — то, что её инстинкты называли «запахом крови». Она знала этот запах. Но она привыкла к подвохам — на них она и выросла, она Андрес.