Книга Хрустальная ложь, страница 85 – М. Эль

Поставила бокал обратно на стол, едва слышно стукнув дном о стекло.

— Ты хотел честности? — спросила она тихо, её голос казался неожиданно мягким после предыдущей колкости.

— Да, — он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию, его глаза изучали её, пытаясь прочитать.

— Тогда не прикасайся к таким мелким трюкам, Энгель. Это обидно. Ты меня недооцениваешь.

Виктор замер, словно поражённый током, его лицо на мгновение исказилось. Ловушка не сработала. Он был пойман в своей же игре.

Валерия тоже замерла, наслаждаясь его растерянностью. А потом шагнула к нему сама — ближе, чем было прилично, нарушая все личные границы, вторгаясь в его пространство. Её губы оказались в миллиметре от его шеи, настолько близко, что он мог почувствовать её дыхание, тонкий аромат её духов.

— Или ты думал... я такая глупая?

Мужчина вдохнул. Резко, прерывисто. Воздух в лёгких застрял, словно он получил удар под дых. Но не оттолкнул её. Он был в замешательстве, но притяжение было сильнее, чем его инстинкт самосохранения.

Её пальцы скользнули по его белоснежной рубашке, распуская первую пуговицу, затем вторую. Движения были медленными, почти ласковыми, но в них чувствовался металлический стержень.

— Хочешь честно? Будет честно. Только не обижайся, Энгель.

Она прижалась губами к центру его груди, прямо над сердцем, чувствуя его быстрый ритм. Медленно подняла взгляд, и в её глазах плясали огни хищного торжества.

— Ты пытаешься поставить меня на колени, Энгель.

— Я... — Виктор попытался что-то сказать, его голос был глухим.

— Тише, — она приложила палец к его губам, останавливая его. — Сейчас говорю я.

Валерия вела его к кровати так, будто он был очередным трофеем, пойманным в её сети, а не главой могущественной семьи Энгель. Её взгляд, её прикосновения, её уверенность — всё это лишало его воли. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Руки потянулись к ней, инстинктивно ища опору, но она ловко отодвинула их, перехватила.

— Не прикасайся. Пока не скажу.

Виктор фыркнул, попытка изобразить неповиновение. Но подчинился. Чёрт, как он подчинился.

Она опустила его на матрас, медленно, соблазнительно, каждое движение было рассчитано.

Рубашка исчезла, соскользнув с его плеч.

Ремень — тоже. Её пальцы были проворны и безжалостны.

Она села сверху, но не для ласок — для контроля, для того, чтобы ощутить его беспомощность под собой. Его руки снова дёрнулись, пытаясь обнять её за талию. Внезапно, с пугающей скоростью, она достала из-за спины два наручника, блеснувшие хромом в полумраке.

Один защёлкнулся на его запястье.

Щёлк.

Потом на другом, приковывая его к изголовью кровати.

Щёлк.

Он не успел даже выругаться — шок лишил его голоса. Она заклеила ему рот широкой полоской чёрного скотча, натянув её туго, чтобы заглушить любые попытки протеста. Медленно. С чувством. С торжеством.

Виктор дёрнулся, глаза расширились — не от страха, а от абсолютного шока и ярости. Он был унижен.

Валерия наклонилась, проведя пальцем по его скуле, её прикосновение было прохладным и отстранённым.

— Ты думал, что это ты охотник, мальчик. Ты думал, что я очередная глупая птичка, которая попадётся в твою золотую клетку. Но ты просчитался.

Её улыбка стала убийственно мягкой, с холодным блеском в глазах.

— На меня нельзя ставить ловушки. Нельзя искать решение проблемы. Потому что я сама — проблема. Ловушка. И когда ты в неё попадаешь, выхода нет.