Книга Хрустальная ложь, страница 86 – М. Эль

Мужчина рванулся, его мышцы напряглись, но наручники держали крепко. Бесполезно.

Валерия поднялась и стала ходить по спальне, скользя взглядом по документам на его столе. Она не искала, она просто просматривала, демонстрируя полное пренебрежение.

— А здесь у нас... скукота. Очень красивая, но скукота. Никаких секретов, никаких грязных дел, ничего, что могло бы меня удивить. Ты хоть подготовился, Энгель? Нет? Жаль. Я ожидала большего.

Виктор пытался заговорить, издавая глухие, отчаянные звуки сквозь скотч.

— Тс-с-с, — она поднесла палец к своим губам, словно успокаивая ребёнка. — Не порть момент. Это мой момент.

Она наклонилась и легко поцеловала его в щёку — почти ласково, но в этом поцелуе не было ни капли тепла, только ядовитая ирония.

— Научись уважать женщин, дорогой. Особенно тех, кто может превратить тебя в прах и не заметить.

Валерия подошла к двери, остановилась, развернулась и бросила ему воздушный поцелуй. Он выглядел как прощание с домашним животным.

— Устал, милый. Отдыхай. Мне пора.

Выйдя в коридор, она встретила его охрану — двух здоровенных парней в тёмных костюмах, которые стояли, как истуканы, у лифтов.

— Босс просил его не беспокоить час, — спокойно сказала она, поправляя воротник пальто, которое уже вновь лежало у неё на плече. — Он отдыхает. Очень устал.

Парни переглянулись, их лица были непроницаемы, но в глазах читалось лёгкое замешательство. Наконец, старший пожал плечами:

— Как скажете, госпожа.

Валерия улыбнулась им — хищно, с лёгким наклоном головы.

— Молодцы.

Пальто — на плечо. Голова — высоко. Шаг — уверенный, будто она только что вышла из скучного совещания. Как будто она только что не оставила главу американской мафии голым, связанным и униженным в собственном пентхаусе.

— На меня такие номера не прокатывают, Виктор, — прошептала она, входя в лифт, её голос был адресован лишь ей самой, но в нём звенело обещание. — Попробуй в следующий раз. Может, выживешь.

Двери лифта закрылись.

Виктор остался лежать на кровати, связанный, злой, униженный… и абсолютно, до безумия, до обречённости восхищённый.

...

Валерия вернулась домой ближе к полуночи. Небо над Нью-Йорком потемнело, уступая место густому бархату с россыпью далёких звёзд и более близких огней. Её новый дом не мог похвастаться видом на горизонт, но его расположение в районе с видом на Центральный парк было не менее престижным.

Она была довольна собой — слегка. Настолько, насколько можно быть довольной, когда внезапно понимаешь, что глава американской мафии, могущественный Виктор Энгель, оказался наивным идиотом, решившим подсыпать тебе что-то в бокал. Это было оскорбительно просто, почти примитивно.

Сняв высокие каблуки, она бросила ключи на мраморную консоль у входа, позволяя им звякнуть о полированную поверхность. Затем распустила свои тёмные, как ночь, волосы, освобождая их от тугого пучка. Позволила им рассыпаться по плечам.

Умылась ледяной водой, смывая с лица усталость и отголоски чужой, душной роскоши. Переоделась в мягкую майку и шёлковые брюки, почувствовав, как тело расслабляется от контакта с привычной тканью.

И, наконец, позволила себе выдохнуть. Глубокий, медленный вдох, а затем долгий выдох, словно отпуская накопленное напряжение.

Но то, что она чувствовала… это был не триумф в чистом виде. Не злость, которая могла бы ослепить. И уж точно не страх, который давно исчез из её лексикона.