Книга Хрустальная ложь, страница 396 – М. Эль

— Все камеры, — приказала она. — Все свидетели. Все записи со спутников. Любые слухи. Все базы данных. Выверните Нью-Йорк наизнанку.

Она сделала вдох — дрожащий, но ровный, почти пугающий своей собранностью.

— Отчёты — мне. Лично.

Рико попытался шагнуть к ней, его лицо выражало тревогу.

— Госпожа… вы…

— Молчать.

Он замер, покорный её приказу, но не скрывая беспокойства.

Марко тихо сказал, его голос был глухим. — Если… если потребуется помощь…

— Если потребуется — обращайтесь к Селине Энгель. Или ко мне напрямую.

— К вам? — Марко недоверчиво моргнул. — Но… госпожа… вы…

И тут её голос сорвался. Не криком, а глухим, рваным звуком, который был ещё страшнее.

Валерия провела рукой по лицу — ладонь дрожала, дрожь передавалась по всему телу.

— Я… справлюсь.

Она осмотрела каждого из них, её взгляд был пустым, чужим. Голоса её она не узнавала, он был чужим, сломанным.

— Я не потеряю его. Вы слышите? Не потеряю.

Её люди молчали. Многие отвели взгляд — им было больно смотреть на неё, на её сломленность. Она вдруг засмеялась — истерично, сухо, будто рвалось что-то внутри, как треснувшее стекло.

— Рико.

Она подошла к нему вплотную, её глаза горели безумным огнём. — Если… если найдёте что-то… хотя бы след…

Голос сорвался, она стиснула зубы, чтобы не разрыдаться.

— Сообщи. Или я лично сожгу всех, кто скрывает хоть грань информации. Я буду пытать каждого, кто посмеет солгать.

Рико сглотнул. — Да, госпожа…

И впервые за всю жизнь он звучал испуганно. Её люди — её. Опасные, жестокие, но свои — смотрели на Валерию как на хрупкую грань между жизнью и безумием, понимая, что она может переступить черту.

Снег всё шёл. Крупными, невинными хлопьями. Как будто мир решил укрыть собой руины, чтобы она не видела, что осталось от склада. Но Валерия видела. Видела до последнего болтика, до каждого куска металла, торчащего, будто сломанные кости. Она сидела прямо на бордюре, закуривая очередную сигарету. Слёзы уже высохли — теперь глаза были пустыми, словно выжженными. Она даже не дрожала от холода. Её дрожь была глубже — доходила до костного мозга, до самой души.

Машины подъехали тихо, как тени. Но она почувствовала. Его люди? Нет. Не тот ритм шагов. Не та энергия. Не тот воздух вокруг.

Она подняла голову.

И увидела его.

Алана.

Брата. Он повзрослел. Сильно. Стал выше, мужественнее за эти четыре года, что они не виделись. Снег на чёрном пальто. Бледное лицо. Взгляд — смесь боли, страха и ярости, которую он пытался сдержать.

Он увидел её состояние — растрёпанную, босую в снегу, сломленную — и замер. Секунда — и в его глазах мелькнуло что-то детское, то самое, что было много лет назад, когда Валерия зашивала ему локоть после очередной драки.

— Лери… — голос дрогнул, полный нежности, тревоги и невысказанного сочувствия.

Валерия отвела взгляд обратно к дымящимся развалинам.

— Уходи.

Он подошёл ближе. Её люди, почувствовав угрозу, тут же достали оружие, направляя его на Алана и его людей.

— Лери, ты не должна...

— Уходи, — она даже не повернулась. — Мне плевать, что тебе велели. Уезжай блядь.

Алан тяжело вздохнул, сел рядом на корточки, игнорируя наведённые на него пистолеты, пытаясь поймать её взгляд.

— Я слышал новости… — он сглотнул, его голос был низким и хриплым. — Виктор… мёртв.