Книга Хрустальная ложь, страница 395 – М. Эль

— Госпожа… — начал кто-то, его голос был полон осторожности.

Но она уже доставала телефон. — Соедините меня с группой расчистки.

Оператор включился сразу. — Да, госпожа Андр...

— Где Виктор Энгель?! — сорвалось у неё, её голос был раскалённым клеймом.

В трубке наступила оглушительная заминка. — Госпожа… тело не найдено.

Она втянула воздух резко, как от удара в солнечное сплетение.

— Ищите.

— По нашим данным… он не выходил из здания.

— Значит, он там, — её голос был стальным, обжигающим холодом. — Значит, ищите.

— Мы пытаемся… но взрыв был…

— Это ВИКТОР! — закричала она, её крик был чистым, первобытным, разрывающим её изнутри. — ЭТО МОЙ МУЖ! ИЩИТЕ! НАЙДИТЕ!

Голос сорвался. Сломался. Валерия опустилась на колени на снег, на грязное, окровавленное месиво, не чувствуя ни холода, ни боли. Потом — села прямо на холодный бордюр, прижавшись к нему, пытаясь найти хоть какую-то опору в рушащемся мире. Пальцы сами потянулись к пачке сигарет. Она закурила. Руки дрожали так сильно, что едва попадала огнём по кончику. Дым обжигал горло. Но слёзы — жгучие, не приносящие облегчения, текли ещё сильнее, обжигая кожу, словно кислота.

— Госпожа… — тихо произнёс один из мужчин его охраны, опустившись рядом, его глаза были полны сострадания. — Возможно… его тело… фрагменты…

Валерия ударила его взглядом — таким острым, таким полным боли и ярости, что он замолчал сразу, отпрянув. Она затянулась глубоко. Слишком глубоко, до боли в лёгких.

— Передайте Селине, — сказала она хрипло, её голос звучал чужим, пустым. — что временно… она будет отвечать за всё.

Они кивнули.

— И ещё…

Она снова втянула дым, смотря в пепелище перед собой, где ещё догорали последние угольки, где клубился дым её несчастья.

— Если хоть кто-то скажет слово «похороны»… я убью.

Никто не возразил. Потому что каждый понимал: Валерия не отказывалась верить. Она не могла. Пока не увидит тело. Пока не будет ДНК. Пока хоть тень надежды существует.

Она сидела, дрожа от холода и боли, от опустошения, которое медленно накрывало её. Снег падал на её волосы, на ресницы, на плечи, покрывая её белым покрывалом скорби. И при этом всем она всё равно прижимала руку к животу — будто успокаивая что-то внутри, что-то хрупкое и ещё не осознанное, но уже отчаянно нуждающееся в защите.

Она стояла босыми коленями в снегу — колпачок пальто распахнут, волосы растрёпаны, руки дрожат. Валерия впервые выглядела так, словно сама была сейчас на грани разрушения, словно её собственная суть рассыпалась на части, как те руины перед ней.

Но голос её был железом, острым и холодным, как клинок.

— Марко. Рико. Джей. Все. Слушайте.

Её люди — те самые мужчины, выросшие в её доме, обученные её родителями, преданные ей кровью и клятвами — выстроились полукругом. Их глаза были красными от сдерживаемых слёз и бессонной ночи. Руки сжаты в кулаки, жилистые, готовые к бою. Они смотрели на неё так, будто она — единственный оставшийся смысл в этом рухнувшем мире, последний якорь.

Валерия указала рукой на дымящиеся развалины, её голос был стальным.

— Начать поиски. Прямо сейчас. Каждый сантиметр участка. Каждый сломанный камень. Каждый чёртов болт. Мне плевать, что вы найдёте — всё сюда.

Никто не осмелился сказать: «Госпожа, он мёртв». Это было бы равносильно самоубийству.