Книга Хрустальная ложь, страница 393 – М. Эль

Виктор хмыкнул, притягивая её ближе. — Потому что ты меня отвлекаешь.

Девушка закатила глаза, но он перехватил её лицо ладонями и медленно поцеловал — долгим, ласковым, тёплым поцелуем. Тонким. Утренним. Почти домашним. Поцелуем-обещанием. Валерия погладила его по щекам и прошептала:

— Я люблю тебя.

Виктор замер на секунду — как всегда, будто слышит это впервые, будто это было самое ценное, что он мог получить. Потом склонился и коснулся её лба губами.

— А я — тебя.

Он скользнул пальцами по её щеке. — Буду целый день думать о том, как ты говоришь это.

Она улыбнулась сквозь тревогу. Он встал, оделся в привычный тёмный костюм, который сидел на нём безупречно. Она проводила его до дверей.

— Возвращайся скорее. — приказала Валерия, поправляя его галстук.

— Всегда. — поцеловал Виктор ее ладонь.

Его последняя улыбка была мягкой — и он ушёл.

И Валерия пыталась работать. Пыталась читать. Пыталась тренироваться. Но мысли срывались. Сердце то сжималось, то билось быстро, предчувствие не отпускало. К вечеру она уже не выдержала: вытащила муку, яйца, сахар.

— Я испеку ему пирог. Потому что если руки заняты — голова думает меньше.

Кухня наполнилась запахом корицы и яблок. Она поставила пирог на стол, стараясь выглядеть спокойной. Села. Смотрела на часы.

19:37

19:42

19:55

— Ну же, Вик… — прошептала она, её голос был едва слышен.

Она взяла телефон и позвонила. Тишина. Гудки. Автоответчик. Попробовала снова. Снова тишина. Её сердце оборвалось. Валерия встала, накинула куртку.

— Нет. Нет. Нет.

Виктор всегда отвечает. Даже когда злится. Она это знала. Она выбежала из комнаты, её ноги несли её сами.

Она открыла парадную дверь — и замерла. Во двор въехали несколько машин. Не обычная охрана. Не дежурные патрули. Это были его люди. Люди, которых присылают, когда что-то произошло. Люди, которые никогда не выходят из машин медленно — а сегодня вышли так, будто несут на себе весь ад, всю тяжесть мира.

Валерия медленно, шаг за шагом пошла им навстречу. Её голос дрогнул, но прозвучал твёрдо.

— Что стряслось? Где Виктор?

Они не отвечали. Их лица были опущены, глаза избегали её взгляда. Один мужчина — старший среди них, его заместитель, его правая рука — опустил взгляд. А потом все, как по команде, опустились на колени перед ней. В тишине. В снегу, который начал тихо падать. Перед будущей миссис Энгель.

У Валерии потемнело в глазах. Земля ушла из-под ног.

— Где Виктор?! — её крик разорвал тишину, полный отчаяния и ужаса.

Старший поднял голову — медленно, почти боясь взглянуть ей в глаза. И произнёс:

— Госпожа… нам очень жаль.

Снег шёл крупными хлопьями — тихими, мягкими, почти невинными, словно само небо оплакивало невысказанное горе. Такой снег никогда не бывает в тот день, когда рушится чья-то жизнь, когда мир выворачивается наизнанку. Но именно в такой, обманчиво спокойный снег, люди Виктора стояли на коленях перед ней, их головы были склонены, а лица искажены скорбью.

Валерия не чувствовала пальцев — они онемели от холода и шока. Не чувствовала ног — земля ушла из-под них, растворившись в небытие. Она слышала только собственное сердце — глухой, рвущийся стук, как безумные удары по железу, отдававшийся в висках, заглушая мир вокруг.

— Где Виктор? — повторила она почти шёпотом. Шёпотом, который, своей неестественной тишиной, был страшнее любого крика, пробирая до самых костей, до самой души.