Книга Хрустальная ложь, страница 324 – М. Эль

Киллиан вскрикнул, его голос был полон отчаяния. — Эми!

Он бросился к жене, его широкая спина стала для неё и для Валерии непробиваемой защитой.

— Лиан, дети! — она кричала, её голос дрожал от напряжения, но глаза были полны решимости.

Амалия уже схватила Виктора, прижимая его к себе, и толкала к безопасному месту.

Все жили на инстинктах. Все — кроме Эмилии. Когда один из нападавших, с уродливым шрамом на лице, приблизился к ним, она, держа ребёнка одной рукой, другой, с невероятной скоростью, выхватила пистолет у мёртвого охранника. Её движения были отточенными, смертоносными. Меткий выстрел — и пуля попала прямо в лоб нападавшему. Каждый, кто знал её, знал: Эмилия Андрес — полицейская с кровью мафии в жилах, унаследовавшая хладнокровие и точность своих предков. Она не промахивается.

Когда последние выстрелы стихли, когда тела врагов лежали, безжизненные, в залитом солнцем саду, когда запах крови смешался с нежным ароматом апельсиновых цветов.

Эмилия стояла посреди сада, обнимая Валерию, её платье было испачкано землёй и кровью, но она была цела. Она не плакала. Её лицо было холодным — как сталь, её глаза — бездонными колодцами ярости и решимости.

Люциан стоял рядом, тяжело дыша, его дыхание было прерывистым. Он держал Виктора на руках, прижимая его к себе, словно защищая от всего мира.

— Мы не знали, что вас атакуют, — сказал он, его голос был серьёзен, лишён всякого лукавства. — Эмилия, Киллиан… клянусь, мы не имели к этому отношения.

Амалия, её лицо было бледным, но сосредоточенным, уже говорила с выжившими охранниками, пытаясь понять, кто были нападавшие, откуда они пришли, кто посмел нарушить перемирие.

Но Эмилия уставилась на Люциана так, будто могла убить его взглядом, её глаза метали ледяные молнии.

— Они пришли в тот день, когда вы приехали. Мой дом. Мои дети. Совпадение? — её голос был низким, звенящим от сдерживаемой ярости.

Киллиан, передавая маленького Алана на руки Адель, попытался обнять жену за плечи, успокоить её, но она резко отстранилась.

— Эми…

— Нет. Вам лучше уехать. Сейчас же.

Амалия шагнула вперёд, протягивая руку, пытаясь достучаться до разума Эмилии.

— Эмилия. Мы здесь ни при...

— Уезжайте, — голос Эмилии сорвался, превращаясь в надрывный крик. — Я сказала — уезжайте!

— Моя Луна, пожалуйста… — Киллиан попытался остановить её, чувствуя, как она отдаляется, ускользает из его рук.

Но она была другой. Раненой. Её инстинкт матери, фанатично защищающей своих детей, затмил всё. Она впервые в жизни смотрела на Амалию не как на союзницу, не как на женщину, которую уважала и с которой находила общий язык. Она смотрела на неё как на угрозу, на живое воплощение опасности, что пришла в её дом.

— Я не позволю даже тени подозрения упасть на моих детей. Я не позволю им жить в страхе. Уходите. Сейчас же.

Люциан сжал челюсть, его взгляд стал жёстким, но в нём читалось понимание.

— Это — ошибка, Эмилия. Ты это знаешь.

— До вас последние годы не было ни одного нападения! — она почти кричала, её голос срывался. — Мои дети могли умереть! Алан мог умереть! Когда дело касается моих детей — я не разбираюсь в политике и союзах.

Амалия тихо сказала, её голос был полон боли от такой несправедливости.

— А как же союз? Мы же хотели…

— Его никогда не было, — отрубила Эмилия, её слова были подобны удару кинжала, разрушая все надежды. — Забудьте.