Книга Хрустальная ложь, страница 260 – М. Эль

Она приподнялась на цыпочки, почти касаясь его губ, и прошептала, глядя прямо в его безумные глаза:

— Тогда посмотри сюда. На меня. Посмотри, что я могу сделать.

И, словно из ниоткуда, она подняла тонкий, изящный стилет, который всегда носила при себе.

Приставила лезвие к собственному горлу.

Виктор побелел. Его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым, а в глазах на мгновение промелькнул ужас, вытеснивший звериную ярость.

— Убери! — прохрипел он, его голос был полон отчаяния, не приказа.

Но она лишь сильнее прижала лезвие. Совсем чуть-чуть, самую каплю — и на фарфоровой коже, вдоль изящного изгиба шеи, проступила тонкая алая полоска крови, словно она сама вышивала границу между жизнью и смертью.

— Валерия… — он шагнул к ней, его тело дрожало. — Рия… ради всего святого, прекрати.

— Посмотри на меня, Виктор, — тихо, но властно сказала она. — На меня. Посмотри, я сказала!

Он выбил нож из её рук — так резко, что лезвие отлетело в стену, вонзившись в деревянную панель с глухим стуком. Затем он схватил её за плечи — больно, до синяков, которые проступят позже. Он мог сломать её в этот миг, и сам чувствовал это, чувствовал, как силы разрушения рвутся наружу — и оттого дрожал.

— Ты хочешь, чтобы я тебя убил?! — сорвался он на крик, его лицо исказилось от боли и ужаса. — Это твой план?

Валерия подняла его руку — ту, которая сейчас сжимала её плечи до боли, — и осторожно, но настойчиво, положила себе на щёку.

Сама.

Просто взяла его окровавленные пальцы и прижала их к своей коже. Этот жест был актом абсолютного доверия, сдача себя в руки того, кто только что был готов разрушить всё.

— Нет. Я хочу, чтобы ты вернулся.

Он закрыл глаза — словно от смертельного выстрела. Его тело сотрясала крупная дрожь.

Она целовала его ладонь, каждый палец, тыльную сторону руки — там, где была кровь. Его. Её. Медленно. Аккуратно. Как будто это был священный ритуал очищения, возвращения. Каждое прикосновение было обещанием.

— Ты не потеряешь меня, — прошептала она, её губы касались его кожи. — Даже если сам боишься себя. Даже если боишься того, кто ты есть. Черта с два я тебя брошу.

Виктор дёрнулся, как от удара током, его глаза резко распахнулись. В них ещё плескался безумный огонь, но уже смешанный со слезами.

— Я мог… Я почти… — он смотрел на её горло, на тонкую полоску крови, и его голос ломался. — Ты… ты…

Он внезапно рухнул на колени, неловко и тяжело, как подкошенное дерево, обхватив её за талию, уткнувшись лбом в живот.

— Никогда так больше не делай, — прохрипел он, слова вырывались из него рваными кусками, полными невыносимой боли и страха. — Никогда. Я сдохну, если раню тебя. Ты поняла?

Валерия опустилась рядом с ним на пол, обнимая его крепко, вплетая пальцы в его волосы, прижимая его дрожащую голову к себе. Она чувствовала, как сильно он дрожит, как едва дышит.

— Я с тобой, — прошептала она, целуя его в макушку, впитывая его боль. — Я здесь.

Он дрожал. Едва дышал. Но медленно, постепенно — буря утихала. Медленно, по крупицам, напряжение покидало его тело, сменяясь глубокой, изматывающей усталостью. Буря утихала не потому, что её усмирили, а потому, что она нашла свой якорь.

Только она могла. Только она обладала такой силой, таким безумным бесстрашием, чтобы вытащить его из этой бездны.