Книга Хрустальная ложь, страница 257 – М. Эль

— Виктор, — голос Валерии был тихим, но стальным, как сталь ее характера. — Он мальчишка. Он совершил ошибку. И ты это знаешь. Не стоит проливать кровь за глупость.

— Он допустил… — начал Энгель, но она тут же его прервала:

— Ошибку.

— Он мог…

— Виктор, — повторила она, смотря ему в глаза. Ее медовые глаза, в которых не было ни осуждения, ни презрения, ни обычной жажды убивать, смотрели прямо в душу. Она видела его насквозь. Видела его гнев, его боль, его слабости.

Валерия изменилась. Она стала взрослее, сильнее, увереннее. Неужели дочка самых жестоких донов Европы, которая всегда была сама не против убить лишнего человка, стала способна остановить Виктора Энгеля?

И он… осел. Его ярость начала спадать. Он отпустил молодого дона, он сел обратно в кресло, из которого только что вскочил, он выдохнул тяжело, словно из него вынули яд.

— Ладно, — сквозь зубы. Его голос был хриплым, подавленным.

Зал выдохнул. Кто-то перекрестился, благодаря небеса за спасение. Кто-то смотрел на Валерию, как на богиню, пришедшую приручить дракона, усмирить его ярость. Она же только взяла Виктора за руку — и он тут же переплёл свои пальцы с ее, словно пытаясь найти опору в этом бушующем мире.

— Всё закончили? — спросила она, ее голос был ровным, как будто речь шла о скучном бюрократическом деле, а не о том, что секунду назад он чуть не убил человека.

— Да, — хрипло отозвался он. Голос его дрожал.

— Ты уверен? — едко спросила она, бросив взгляд на дрожащего молодого человека, который стоял теперь, прижавшись к стене, и пытался дышать.

— Уверен, — повторил он, сжав ее руку еще крепче.

И в этот момент весь зал понял: эта женщина — единственная, кто может остановить Энгеля. Единственная, кто может усмирить его гнев, кто может удержать его на грани между яростью и разумом. Она была его противовесом. Его спасением.

И это был самый страшный момент для мира. Потому что мужчина, которого никто не мог остановить… остановился ради неё. И в этом была заключена его самая большая слабость. И его самая большая сила.

После переговоров, Энгель шел быстро, решительно. Его широкие плечи были напряжены, будто он нес на них весь груз этого мира. Глаза, цвета стали, метали молнии, опасные, предупреждающие. Шаг, жест, взгляд — все говорило о скрытой ярости, которая с трудом сдерживалась.

— Я слишком мягок, — процедил он сквозь зубы, голос его был глухим и рычащим. — Он должен был…

Валерия мгновенно поняла, куда ведут его мысли. Она не стала медлить. Перехватила его за локоть, твердо и настойчиво.

— Виктор. Стоп.

Он развернулся резко, будто кто-то дернул его за невидимую нить. Его лицо исказилось от гнева, ярость, как волна, захлестнула его.

— Ты думаешь, я слабый? — прорычал он, его голос был полон презрения.

Валерия осталась невозмутима. Она держала его локоть, ее пальцы сжались.

— Я думаю, ты слишком умный, чтобы тратить свои эмоции на мелочь, — спокойно ответила она. Ее голос был ровным, лишенным всякого сомнения. Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Ты защищаешь его? — тон Виктора был полон недоверия.

— Я защищаю тебя от глупостей, — поправила она. — Я не хочу, чтобы ты в порыве гнева сел в тюрьму. В этом городе проводить чистку очень опасно. Для тебя в первую очередь.

Он посмотрел на нее долго. Очень долго. Секунды тянулись, как вечность. Его глаза, сначала полные ярости, постепенно смягчались, в них проскальзывало удивление, затем признание ее правоты. Он видел в ней не только партнера, не только советника, но и того, кто заботился о нем, кто понимал его лучше, чем он сам себя.