Книга Хрустальная ложь, страница 256 – М. Эль

Длинный стол был заполнен. Донны, напряженные, как струны, сидели неподвижно, их лица, как маски, скрывали бурю эмоций. Жесткие взгляды, молчаливые переговоры взглядов — все это говорило о напряжении, которое висело в воздухе, как раскаленный металл.

Виктор Энгель, восседавший во главе стола, был хищником, затаившимся в засаде, готовым в любой момент броситься на жертву. Его черты лица, обычно четкие и выразительные, сегодня были заострены, а глаза, как у волка, метали молнии. Он не произносил ни слова, но его аура говорила сама за себя: гнев и смертельная решимость.

Один из молодых донов, в нервной дрожи, сидевший по левую руку от Энгеля, совершил ошибку. Ошибку, которая перечеркнула человеческую жизнь. Ошибку, которую было невозможно исправить.

Виктор Энгель поднялся. Резко. Резкость этого движения срезала тишину, как нож. Стул опрокинулся, упав на пол с оглушительным грохотом, подчеркивая смертельную тишину, которая мгновенно наступила.

— Ты подставил моих людей, — произнес Виктор, его голос был холодным, как лёд.

Парень, дрожавший от страха, побледнел как полотно. Его глаза расширились, зрачки сузились, отражая кошмар, который сейчас обрушится на него. Несчастный словно влип в свой стул, не в силах пошевелиться.

Донны поспешно отодвинулись от стола, создавая вокруг молодого дона смертоносный вакуум. Тишина стала вязкой, как кровь, тягучей и неизбежной. Никто не смел нарушить ее.

— Виктор… — осторожно начал кто-то из старших, его голос был глухим и подавленным. Он пытался что-то сказать, попытаться остановить надвигающуюся катастрофу, но страх сковал ему язык.

Но Энгель уже шагал к мужчине. Его походка была размеренной, но каждый шаг был полон убийственной решимости. Все знали этот взгляд, этот стальной холод в глазах, когда он уже принял решение. Это был взгляд не угрозы, а неизбежного приговора.

Он схватил молодого парня за лацкан пиджака, грубо, безжалостно, и рывком поднял его, как котенка, перепуганного до смерти. Удары стражи, крики протеста — все это утонуло в буре его голоса:

— Я предупреждал, что не терплю лжи. И предательство.

Он оттолкнул мужчину к ближайшей стене, так что тот с силой ударился о холодный камень, сбив дыхание. Рука Виктора потянулась к кобуре, медленно, с наслаждением, его глаза горели предвкушением.

— Я тебя… — начал он, голос его был хриплым, полным ярости.

— Виктор.

И тут… двери распахнулись. В проеме появилась Валерия.

Она шла спокойно, неторопливо, как будто вышла на обычную прогулку. Ее поступь была уверенной, грациозной, лишенной всякого страха. Не склоняясь, не отворачиваясь, не выказывая ни малейшего намека на испуг.

Девушка подошла, положила ладонь на плечо Виктора. Его плечо напряглось, но он не повернулся. Его рука непроизвольно сжалась в кулак, готовая обрушить всю свою ярость.

— Хватит, — спокойно произнесла она, ее голос, как всегда, был ровным и уверенным.

Виктор даже не повернулся.

— Выйди, — выплюнул он сквозь зубы.

— Нет, — твердо ответила Валерия.

Тишина снова повисла в воздухе, но на этот раз она была совсем другой. Не предчувствием смерти, а ожиданием чего-то непредсказуемого.

Он резко вдохнул, словно собираясь осадить ее, раздавить ее волю, но она положила ладонь ему на грудь, прямо там, где билось его сердце. И именно там он был слаб.