Книга Хрустальная ложь, страница 259 – М. Эль

И среди этого хаоса, среди обломков и разрушения — он. Виктор. Этот Виктор был лишь бледной, искажённой тенью того харизматичного, властного мужчины, которого она знала, которого любила. Он стоял, опираясь на опрокинутый стол, его руки были окровавлены — порезы от стекла или сбитые в кровь костяшки, было непонятно. Глаза, обычно полные острого ума и сдержанной хищности, сейчас были затуманены, пусты и дики, как у загнанного зверя. Дикий, пустой взгляд, который не видел уже ничего человеческого, ничего знакомого. Это была тёмная часть его, та первобытная ярость, которую он так тщательно прятал даже от неё, даже от самого себя. Плечи подняты, как у хищника, готовящегося к атаке, дыхание рваное, тяжёлое, а глаза блестели опасным, холодным огнём — он был готов убить любого, кто посмеет приблизиться. Он был настолько поглощён своей собственной бурей, что даже не заметил, как дверь тихо закрылась за ней, отрезая её от мира, от спасения.

Тишина в кабинете сгустилась, тяжёлая и давящая. Валерия сделала шаг, затем ещё один, ступая по битому стеклу, не обращая внимания на хруст. Только когда она произнесла, низко и отчётливо, прорезая воздух:

— Виктор.

Он резко обернулся, его тело дёрнулось, как у раненого зверя.

В его глазах не было узнавания. Не было того пламени, той искры, которая всегда вспыхивала при виде её. Только зверь. Первобытный, безжалостный.

— Выйди, — голос низкий, опасный, хриплый от напряжения. — ВЫЙДИ. СЕЙЧАС ЖЕ.

Каждое слово было как удар, выбитый из горла, наполненный угрозой.

Девушка сделала шаг ближе, её взгляд был спокоен и твёрд. Она видела его, видела эту тьму, но не отступала.

Он сделал шаг к ней.

— Я СКАЗАЛ ВОН, ВАЛЕРИЯ!

Она спокойно подняла подбородок, её глаза встретились с его, без тени страха.

— Сделай, — вызов прозвучал тихо, но мощно.

Виктор замер. Громадная фигура напряглась, каждый мускул был натянут до предела. Его грудь вздымалась от рваного дыхания. Пальцы на кулаках дрожали, пытаясь сдержать разрушительную силу.

— Ты… не понимаешь, — он сорвался почти на шёпот, и в этом шёпоте прозвучали первые нотки страха — страха за неё. — Я не контролирую себя. Я сейчас… могу… Я могу причинить тебе боль.

— Знаю, — сказала Валерия нежно, совершенно спокойно.

С грохотом, способным обрушить своды, он ударил кулаком по стене в сантиметре от её головы. Удар был настолько силён, что от места соприкосновения разошлись трещины по стене, и часть штукатурки осыпалась ей на плечи, как пыль с древней статуи.

Она не шелохнулась. Ни единый мускул на её лице не дрогнул.

— Я разбиваю стены! — прорычал он, его голос был полон отчаяния. — Я разрушаю всё вокруг! А ты… Ты СУМАСШЕДШАЯ, раз пришла сюда. Уйди, я тебя предупреждаю, Андрес. Уйди.

Валерия улыбнулась уголком губ, дерзко, как всегда, словно этот хаос был всего лишь очередным неурядицей, которую она собиралась уладить.

— Я же твоя женщина, верно? На твою голову. Наказание, которое ты заслужил.

Виктор схватил её за предплечье так резко, так сильно, что её кости могли бы хрустнуть, она могла бы вскрикнуть от боли — но только резко выдохнула, сдерживая звук. Его пальцы, окровавленные и дрожащие, сжимали её руку, оставляя багровые следы.

— Не провоцируй меня, Валерия, — прорычал он, склонившись к ней, его дыхание опалило её лицо. — Не испытывай моё терпение.