Книга Хрустальная ложь, страница 253 – М. Эль

— Валерия… — начал он, пытаясь её остановить, но она не дала ему и шанса.

— НЕ НАЧИНАЙ! — её голос сорвался, превратившись в крик, который утонул в громе. — Ты не думаешь о безопасности. Никогда! Ты просто несёшься вперёд, как будто бессмертный, как будто тебя нельзя… — она зажмурилась, ее слова были полны боли, — потерять.

Виктор устало провёл рукой по лицу. День был тяжёлый, неделя — ещё хуже. Каждое слово Валерии било точно в цель, обнажая его раны.

— Мне не нужно, чтобы ты…

— Чтобы я что?! — прервала она, ее голос дрожал. — Заботилась? Волновалась? Кричала, когда ты съезжаешь с катушек?! Чтобы я боялась за твою жизнь каждый чёртов день?!

— Я слишком устал, чтобы объясняться, — он отвернулся, пытаясь избежать её взгляда. — Завтра.

— ЗАВТРА МОЖЕТ НЕ БЫТЬ, ВИКТОР! — Её голос взорвался в комнате, как очередной удар грома, заглушив грохот стихии.

Он остановился. Замер. Почувствовал, как ее слова пронзают его, словно ледяные осколки.

Валерия стояла, блестящие от слёз и злости глаза смотрели на него. Кулаки сжаты так, что побелели костяшки.

— Я не хочу терять тебя, идиот, — выдохнула она, ее голос был полон отчаяния. — Понял?!

Это было уже не обвинение. Это была рана, открытая, кровоточащая, полная боли.

Он развернулся и ушёл — не в раздражении, нет. В абсолютной усталости, которая навалилась на него всей своей тяжестью. Вышел на террасу, под удар дождя, будто хотел остыть, смыть с себя этот гнев, эту боль.

Валерия постояла секунду — растерянная, ее гнев вдруг сменился тревогой. Потом догнала его, выбежав следом, не обращая внимания на хлещущий дождь.

Он стоял, опершившись о перила, мокрый до нитки, напряжённый, будто дождь врезался прямо в его сердце, пытаясь его расколоть.

— Виктор… — прошептала она, подходя ближе.

— Скажи. — его голос был глухим, усталым.

Она замолчала, пытаясь собрать мысли. Он поднял на неё ледяные глаза, в которых отражалась боль.

— Его слова слышала? — тихо, мрачно произнес он. — «Слабая женщина».

Валерия сжала зубы, вспомнив тот мерзкий шепот.

— Я думал только о том, как бы не свернуть ему шею прямо там.

— Из-за меня? — ее голос был едва слышен.

— Да. — Он сказал это без пафоса, просто факт, неоспоримая истина.

Она фыркнула сквозь тяжелое дыхание, смешивая гнев и горечь.

— Тогда зачем ты вообще меня втянул? Зачем сделал частью этого, если тебе так тяжело?! Если я только мешаю?!

Виктор ударил ладонью по перилам — не на неё, а от бессилия, от отчаяния, которое сжигало его изнутри.

— Потому что ты бы всё равно влезла! — Его голос сорвался на крик, который утонул в громе.

Валерия моргнула, ошарашенная.

— Да, Валерия. Ты. Всё равно. Влезла бы. В мои дела, в мои войны, в мою жизнь. Потому что ты такая. Потому что ты не можешь по-другому.

— Ты… — его слова были правдой.

— И ещё потому что… — его голос стал грубее, тише, почти сорвался, — я хотел, чтобы ты управляла кланом вместе со мной.

Девушка замерла. Сердце пропустило удар. Ветер сорвал с её плеч прядь волос, хлестнув по лицу. Гроза перевернулась где-то над головой, словно мир тоже был ошарашен его словами.

— Что?.. — прохрипела она, не веря своим ушам.

— Ты слишком сильная, чтобы быть просто моей женщиной, — он смотрел на неё так, будто видел насквозь, видел каждую ее мысль, каждую амбицию. — Ты бы меня за это возненавидела. Ты не можешь быть в тени.