Книга Хрустальная ложь, страница 252 – М. Эль

Кабинет, обычно строгий и деловой, сегодня был преображен. На столе, где еще утром лежали чертежи, красовался ее любимый торт — шоколадный с вишней, тот самый, который она позволяла себе лишь по очень большим праздникам. Рядом с ним, на стуле, лежал мягкий плед, такой уютный и пушистый, цвета ночного неба. И на самом видном месте, на гладкой поверхности стола, поблескивал новый браслет — тонкий, серебряный, изящного плетения, с крошечным, но ярко горящим рубином, словно капелька крови или застывший огонек.

Рядом лежала записка. Написанная его четким, но с легким наклоном почерком.

«Для самой яростной женщины, которую я знаю.

За то, что ты каждый день воюешь за других.

— Виктор»

Девушка взяла браслет, холодный металл приятно лег на пальцы. Рубин мягко вспыхнул в свете лампы. И в этот момент, словно по волшебству, Виктор появился в дверях. Он стоял тихо, почти неслышно, его глаза внимательно следили за ее реакцией.

— Нравится? — тихо спросил он, его голос был непривычно мягким, лишенным обычной иронии.

Валерия подняла глаза. Взгляд был туманным от накативших эмоций. Усталость, которая еще минуту назад давила всей своей тяжестью, вдруг отступила, оставив место чему-то теплому, щемящему. Она ничего не сказала. Просто подошла и, не думая, без всякой своей обычной скованности, обняла его.

Это было не страстно. Не театрально, не показное. Просто… тепло. Объятие, в котором смешались благодарность, облегчение и глубокое, тихое понимание. Как будто она наконец позволила себе маленькое, с трудом выдавленное, искреннее "спасибо".

Виктор обнял ее в ответ, крепко, но осторожно, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент. Его руки скользнули по ее спине, прижимая ее ближе.

— Девочка… ты даже не понимаешь, как я живу этими моментами, — прошептал он в ее волосы, его голос слегка дрогнул. — Как я их жду.

Она улыбнулась. Маленькая, усталая, но абсолютно настоящая улыбка. В ней не было привычной холодности или вызова. Просто женщина, нашедшая утешение в объятиях мужчины, который, кажется, понимал ее без слов.

Грозы в Нью-Йорке были редкими — тяжёлыми, рвущими небо на части, обрушивающимися на город с неукротимой силой. Та ночь была именно такая: ветер ломал ветви деревьев в Центральном парке, рвал рекламные баннеры, гром гремел так, будто богам надоело молчать и они решили высказать все свои претензии миру. И в этом хаосе, на перилах балкона Виктора, под ударами ветра и дождя, сидела Валерия. Курила сигарету, её силуэт, окутанный дымом и дождем, казался нереальным. Она делала вид, что всё в порядке, что мир не рушится вокруг них.

Но внутри — всё горело. И в один момент она сорвалась, ее терпение иссякло, как тонкая нить.

— Ты ненормальный?! — ее голос, обычно стальной, сейчас был на грани истерики. Она бросила сигарету в дождь, она зашипела, утонув в струях воды. — Ты что устроил на встрече?! Это дипломатия, а не твоё грёбаное поле боя, Виктор! Ты не можешь вот так взять и развязать войну! Даже моя вспыльчивая мать такого не творила!

— Он назвал тебя слабостью.

— И ты почти убил его.

— Я защищал тебя!

— Мне не нужна такая защита! Ты в курсе, что тебя сегодня могли пристрелить? Это не просто сходка. Это блядское собрание! И с другими главами нужно жить в мире, чтобы не терять власть! — она шагнула ближе, её глаза сверкали в темноте. — Или тебе нравится играть на грани?! Тебе мало было того, что произошло?!