Книга Хрустальная ложь, страница 175 – М. Эль

— Mon dieu, — пробормотал он себе под нос, его взгляд был задумчивым. — Я от неё сойду с ума.

Он подошёл к окну, посмотрел вниз — она шла по улице, быстрым уверенным шагом, держа в руке стакан с кофе, и выглядела так, будто готова снова сразиться со всем миром, со всеми его несправедливостями.

И в этот момент он понял: она никогда не будет принадлежать никому. Не будет его собственностью, его трофеем. А он планировал именно это с самого начала.

Но если ему выпадет шанс хотя бы идти рядом, быть ее опорой, ее союзником, ее тихой гаванью — этого будет достаточно. Этого будет более чем достаточно для него.

Нью-Йоркское утро встретило Лилит Рихтер привычной суетой, но сегодня она чувствовала себя иначе. Костюм сидел привычно, туфли отбивали чёткий ритм по тротуару, но внутри неё гудело что-то непривычно мягкое, отголоски утреннего спокойствия. В руках — папка с делом, в голове — отточенные годами аргументы. Но на периферии сознания маячила одна-единственная роза и низкий голос, произносящий «ma chérie».

В зале суда было шумно. Шепот юристов, постукивание карандашей, скрип скамеек — привычный фон ее жизни. Адвокат Рихтер, как всегда, излучала холодную уверенность. Её строгий серый костюм с лёгкой бордовой блузкой (Виктор бы заметил оттенок) безупречно сидел по фигуре. Волосы, собранные в тугой пучок, открывали чёткие линии скул. Взгляд её янтарных глаз был острым, пронизывающим, но сегодня в них было чуть больше усталости, чем обычно. Она не позволила себе расслабиться, вспоминая слова Виктора, но и полностью сбросить с себя его влияние не могла.

Дело было сложным — обвинение в экономическом преступлении, где её клиент, уважаемая, но запуганная предпринимательница, была втянута в сомнительные схемы. Прокурор, мистер О'Мэлли, был старым противником — скользким, но умелым.

Лилит села за стол защиты, разложила бумаги. Рука дрогнула, когда она доставала блокнот — тот самый, с приклеенным календарём. Мельком взгляд упал на дату: 1 ноября. Марафон Гарри Поттера. Она сжала губы, отогнав эту мысль. Сейчас — только дело.

На трибуне давал показания ключевой свидетель обвинения, бывший партнер ее клиентки, некий мистер Дженкинс. Мужчина нервничал, его голос дрожал, но он упорно придерживался версии прокуратуры. Валерия слушала, не перебивая, только едва заметно постукивала ручкой по столу, читая его позу, его слова, его страх.

Когда настала её очередь, она поднялась — грациозно, без спешки, но с хищной точностью. Её голос прозвучал в тишине зала, холодный и чёткий.

— Мистер Дженкинс, вы утверждаете, что мой клиент, миссис Стерлинг, приказала вам подделать финансовые отчёты, так?

— Да, мисс Рихтер. Она угрожала мне. — кивнул мужчина

— Угрожал? Можете уточнить, как именно она угрожала? Словно она обещала сломать вам колени, или она намекала на неприятности с регулирующими органами?

— Она… она сказала, что у меня будут проблемы, если я не подчинюсь.

Лилит усмехнулась. — "Проблемы", мистер Дженкинс? Весьма расплывчато. Скажите, вы когда-нибудь сталкивались с проблемами из-за своих собственных… скажем так, не всегда законных финансовых операций, ещё до встречи с моим клиентом?

Прокурор О'Мэлли вскочил. — Возражаю! Не имеет отношения к делу!

Судья произнес спокойно, поднимая руку. — Отклонено. Адвокат Рихтер, держитесь существа дела.