Книга Хрустальная ложь, страница 153 – М. Эль

Он усмехнулся, чувствуя, как внутри у него вспыхивает пламя, похожее на облегчение и желание одновременно.

— Скука — самая опасная причина, Андрес. Она рушит границы и сжигает мосты.

Она подняла взгляд — и на миг в её глазах зажёгся тот самый огонь, что когда-то заставлял дрожать старших боссов Европы. Это был не просто огонь, это была чистая, холодная стратегия.

— Вот и посмотрим, кого она разрушит первой — тебя или меня.

Он улыбнулся, его лицо смягчилось, но глаза остались стальными.

— Тебя, Валерия, невозможно разрушить. Можно только держать рядом.

— Или сгореть, — парировала она. Она поднялась, обошла стол, остановилась у него за спиной, её тень легла на его плечо. — Ты ведь знаешь, Энгель… у Андрес нет привычки делить власть. Мы её забираем.

Он чуть повернул голову, поймал её руку, которая лежала на спинке его кресла, и поцеловал костяшки пальцев, задерживая дыхание.

— Тогда придётся делить огонь.

Нью-Йорк к ночи расцветал так, как умел только он — золотом неона, россыпью фар и мягким звуком джаза, доносившимся из ресторанов. Для Виктора этот город был полем битвы. Для Лилит — ареной.

И оба слишком привыкли побеждать.

Когда он предложил ей сыграть супружескую пару — она чуть не поперхнулась кофе. Это было слишком абсурдно, слишком интимно, слишком опасно.

— Прости, что ты сказал? — её голос был ровный, но глаза прищурились так, что Виктору стало весело. Он обожал эту её реакцию — смесь недоверия и вызова.

— Супружескую пару, — спокойно повторил он, опершись на спинку кресла. — Идеальная легенда. Мы выезжаем на сделку под прикрытием. Если кто-то спросит, кем ты мне приходишься, я ведь не скажу “адвокат с дурным характером”.

— С дурным характером? — фыркнула она. — Ах, мило.

— Ты хочешь, чтобы я сказал “невыносимо красивая, умная и опасная женщина, которую я хочу”?

— Энгель! — Она попыталась сохранить строгость, но в её голосе уже звенела улыбка.

Он лишь усмехнулся.

— Ну а что? Мне кажется, тебе понравится быть моей, хотя бы на один вечер. Это всего лишь игра.

Лилит закатила глаза, но не смогла скрыть лёгкий румянец, который всегда выдавал её.

— Только попробуй переиграть — и я тебя прибью.

— Звучит как обеты на свадьбе, змейка.

Это началось с одной глупой операции — по его словам, «ничего сложного, просто немного театра». Он назвал это "социальным маневром", а она — "абсолютной клоунадой".

А вышло так, что Валерия Андрес — женщина, для которой слово «контроль» было почти религией, чья жизнь была расписана по минутам и чьи эмоции были заперты за семью замками — оказалась на вечере под руку с мужчиной, который сам был воплощением хаоса, завернутого в дорогой итальянский шелк.

Она стояла перед зеркалом в его пентхаусе, критически осматривая себя. Черное платье было вызовом, нарушением её собственных правил.

— И напомни, — холодно произнесла она, застёгивая тонкий бриллиантовый браслет на запястье, — зачем мне изображать твою жену? Почему нельзя было использовать кого-то из твоих… актрис?

Виктор, в идеально подогнанном смокинге, который сидел на нем как вторая кожа, лениво поправил галстук-бабочку, не отрывая взгляда от её отражения.

— Потому что на приёме не пускают одиночек. А мне нужна не просто спутница. Мне нужна женщина, кого все бы при первом взгляде смогли назвать моей. С острым языком, которая знает, как вести себя в высшем свете, и лицом, которое заставляет мужчин терять самообладание.