Книга Хрустальная ложь, страница 156 – М. Эль

Следующим был такой же американец, партнёр по поставкам, с манерами старого графа и губами, которые улыбались слишком тепло, когда он поцеловал её руку.

Долгий поцелуй.

Секунду лишнюю.

Ту самую, после которой Виктор мысленно задал себе вопрос, глядя на её тонкое запястье:

«Считается ли уважительной причиной для убийства — поцелуй руки твоей жены?»

Он стоял рядом, его взгляд был ледяной, но улыбка — идеальна, как всегда.

— Рад знакомству, госпожа Энгель, — произнёс тот, задержав её ладонь в своей.

— Лилит, — мягко поправила она, будто не замечая, как Виктор напрягся рядом, как его пальцы сжались на её талии.

— Красивое имя, — сказал итальянец, не спеша отпустить её руку.

— И опасное, — отозвался Виктор, его голос был тихим, но с таким спокойствием, от которого даже охрана ощутила холод, пробежавший по залу. — Осторожнее, Джас, — сказал он с ледяной вежливостью, забирая её руку. — Это моя женщина.

Когда мероприятие, наконец, закончилось, и они выскользнули из душного зала, наполненного фальшивыми улыбками и политическими интригами, Валерия почувствовала прилив чистого, холодного воздуха.

Виктор открыл для неё дверцу черного, бронированного седана. Она, проходя мимо него, бросила тихо, почти интимно, так, чтобы услышал только он:

— Удивительно. Оказалось, играть твою жену — не так отвратительно, как я ожидала.

Её тон был ровным, но в нем проскользнула доля неожиданного признания. Он улыбнулся, опираясь на дверцу, его глаза блестели в свете уличных фонарей.

— Ещё скажи, что тебе понравилось быть моей.

— Никогда, — фыркнула она, скользя на сиденье.

— Это «никогда» звучит подозрительно мягко, Андрес. Я почти слышу, как ты борешься с собой.

Он не успел договорить — она хлопнула дверью перед его лицом с такой силой, что машина слегка вздрогнула. Это было чистейшее выражение её раздражения и, возможно, смущения от собственных слов.

Виктор отшатнулся, но тут же распрямился. Он посмотрел на закрытое окно, за которым сидела Валерия, скрестив руки на груди и глядя прямо перед собой.

И он засмеялся.

Это был не тихий, сдержанный смешок, который он обычно использовал для обозначения своего превосходства. Это был громкий, глубокий, раскатистый смех, который вырвался из него, как будто он освободился от тяжелого груза. Смех, который он не позволял себе, возможно, с юности. Смех, который заставил водителя за зеркалом заднего вида напрячься.

Валерия, услышав это, невольно повернула голову. Она видела, как он откинул голову назад, как свет отражался в его глазах, как его идеальный смокинг слегка смялся.

Он перестал смеяться, только когда сел рядом с ней в машину. В его глазах всё ещё плясали искры веселья.

— Ты невыносима, — прошептал он, пристёгиваясь.

— А ты слишком доволен собой, — ответила она, но в её голосе уже не было прежней ледяной холодности.

— Я доволен. Я получил всё, что хотел от этого вечера. И даже немного больше.

Он протянул руку и накрыл её ладонь, лежащую на подлокотнике.

— А теперь, дорогая, домой. У нас завтра ранний суд. И ночная смена.

Валерия не отняла руку сразу. Она позволила его теплу распространиться по её коже. Игра закончилась. Но партнерство только начиналось.

С тех пор всё изменилось. Изменилась динамика, изменились правила игры, изменился сам воздух в кабинете Виктора.