Книга Паутина, страница 30 – Весела Костадинова

Он не ответил сразу, будто размышляя, стоит ли развивать этот разговор.

— Ты справилась хорошо, — наконец сказал он, и голос его прозвучал чуть тише, почти задумчиво. — Но не так хорошо, как могла бы.

А вот жалость свою засунь куда-нибудь….

Я плотно сжала губы.

— Учту на будущее, — ответила максимально сухо и холодно, показывая, что не хочу слушать нравоучения от него. — Могу идти?

Я вдруг почувствовала, как его взгляд становится чуть тяжелее, цепляясь за каждую мою эмоцию. Это было неприятно и странно… и, черт возьми, заставляло меня нервничать.

— Иди, — вздохнул он, снова склоняясь над документами.

— О, моя дорогая, — проворковала в телефон Наталья, — я так рада за твою подругу. Неужели носит земля таких вот уродов, как ее отчим? Бедная девочка….

Она позвонила узнать о маме, спросила как дела у меня, но неожиданно даже для самой себя я обрадовалась звонку этой женщины, которая не мучила меня словами ненужных соболезнований, а действительно знала, что происходит у меня внутри. Услышав спокойный голос в трубке, я сама начала этот неожиданный для себя разговор, рассказывая ей новости последних дней. То, о чем не могла поделиться ни с мамой, ни с бабушкой. Словно все что копилось долгое время, вдруг хлынуло потоком: горечь о том, что маме лучше не становится, страх перед нашим будущим, университетские новости и радость за Дашку. Я говорила, говорила и не могла остановиться, хотя понимала, что Наталья для меня — посторонний человек. Сама не знаю, что на меня нашло.

Обычно так я говорила с …. папой.

Наталья не пытала, не выспрашивала, она слушала.

— Но, моя хорошая, мне кажется, что ты сама чем-то еще расстроена….

Она чувствовала меня.

Я медленно присела на скамейку перед подъездом, наблюдая, как ветер срывает с деревьев сухие осенние листья и гонит их по мокрому асфальту. Не зная, как рассказать хоть кому-то то, что уже несколько дней терзало меня изнутри, вызывая внутри жаркий гнев на самое себя и острый стыд, стиснула зубы.

Мама меня все равно не услышала бы, а бабушка…. Она сама помогала мне из последних сил, чтобы я могла повесить на нее еще и эти глупые, непонятные, томительные ощущения, из-за которых я горела со стыда.

Звонок Наталья застал меня тогда, когда я уехала в магазин за продуктами. Будь я дома, где свидетелями стали бабушка и мама, не уверенна, что решилась бы рассказать ей хоть что-то существенное. Но здесь, сидя на холодном ветру, одна, остро ощущая свое горькое одиночество, я глубоко вздохнула.

— Я наверное, очень плохой человек, — призналась этой незнакомой женщине. — Я….

— О нет, Лиана, — выдохнула она, — не верю в это. Что с тобой, моя девочка?

— Я…. не знаю…. Не знаю, как объяснить….

Она помолчала.

— Милая, — осторожно подбирая слова, начала Наталья, — чувствую, что за этим разговором с твоим деканом стоит что-то еще? Он…. — она на секунду запнулась она, — он обидел тебя? — в ее голосе прозвучала тревога.

— Нет, — быстро ответила я, — нет. Конечно нет. Просто….

Не могла подобрать слова, не могла объяснить.

— Ох, — выдохнула она облегченно. — Я уже испугалась. Ты ведь сейчас такая уязвимая. Не слабая, Лиана, нет, — именно уязвимая. Хищники чувствуют такое…. Ладно, если не можешь подобрать слов, рассказать, что тебя беспокоит, просто максимально подробно перескажи ваш разговор.