Книга Паутина, страница 29 – Весела Костадинова

— Ты — её самая близкая подруга, — он повернул голову, снова посмотрев на меня. — Если есть что-то, что я должен знать…

Я не выдержала, перебила его:

— У Дашки большие проблемы дома. Очень большие. Её отчим… невменяем.

Роменский не изменился в лице, но в глазах промелькнула едва уловимая тень.

— То есть? — уточнил он, медленно возвращаясь к столу.

Но вместо того чтобы сесть на своё место, он опустился в соседнее кресло — ближе ко мне, устраняя тот формальный барьер, который обычно чётко выдерживал в общении со студентами.

— Он пьет. Как и ее мать. А когда пьет… избивает их. Их обеих. Даша защищает мать, поэтому ей достается сильнее. Она должна была переехать две недели назад к моей бабушке…. Но….

— Понял, — вздохнул Роменский.

Он не стал задавать больше никаких вопросов, просто сидел и молчал, задумавшись о чем-то своем. Я тоже сидела как мышка, боясь потревожить его мысли, лишь украдкой наблюдая за ним и вдыхая запах его одеколона. Его сильные пальцы чуть сжались на подлокотнике, в глазах на мгновение промелькнуло нечто, похожее на раздражение, прежде чем он вновь обрёл привычную холодную сдержанность.

— Игорь Андреевич, — все же нарушила я тишину, — ей нужно это место и нужна эта работа. Очень.

Роменский поднял взгляд, на секунду задержав его на мне, а затем бесшумно встал.

— Хорошо, — коротко ответил он, подходя к своему столу.

Движения у него были быстрые, отточенные, без лишних жестов. Поднял со стола два заявления — одно старое, на место в общежитии, и второе — новое, о приёме на работу в лабораторию.

Завизировал оба без колебаний.

Я невольно задержала дыхание, наблюдая за этим почти с нереальным ощущением.

Так просто?

Так быстро?

— С понедельника пусть выходит на работу, Лиана, — сказал он, протягивая мне бумаги. — Жду ее в лаборатории.

Я опустила глаза, борясь в глубине души с двумя чувствами — бешенной радостью и облегчением от того, что Дашка, наконец-то, будет в безопасности и…. досадой.

Досадой, признаться в которой было стыдно самой себе.

Быстро взяла документы из рук Роменского, слишком быстро и слишком резко, снова как три недели назад коснувшись его рукой. Тепло его кожи на мгновение ожгло меня, и внутри что-то предательски дрогнуло. Тут же отдернула руку, не собираясь обращать на это внимания.

Роменский пристально смотрел на меня.

— Спасибо, — выдохнула, загоняя внутрь все, кроме радости за подругу. — Спасибо.

Он лишь кивнул, едва заметно улыбнувшись уголками губ. Но его темные глаза выглядели…. Довольно, что ли.

— Я…. можно идти?

— Иди, — кивнул он, садясь на место.

Но не успела я дойти до выхода, как он снова окликнул меня.

— Лиана.

Я замерла, уже поднеся руку к дверной ручке. Выдохнула, медленно обернулась.

Роменский всё так же сидел за своим столом, но теперь смотрел на меня чуть иначе — взгляд прищуренный, оценивающий, словно взвешивал каждую деталь.

— Не хочешь спросить про свою контрольную?

Я на мгновение задумалась и ответила честно.

— Нет. Вы не назначили мне головомойку, как Ломовой, и не восхитились как Дашкиной. Значит я справилась средне.

Роменский чуть приподнял брови, но выражение лица оставалось всё таким же непроницаемым.

— Интересная логика, — заметил он, сцепив пальцы перед собой.

— Но ведь правильная? — уточнила я, склонив голову набок.