Книга Паутина, страница 32 – Весела Костадинова

Я судорожно сглотнула, не перебивая.

— Такие люди, как твой Роменский, не просто играют по правилам, они создают их сами. Они наблюдают, изучают, запоминают реакции и мгновенно понимают, на какие струны надавить, чтобы человек начал думать о них больше, чем следует. Их присутствие давит, даже когда они молчат, а взгляд заставляет задуматься: «О чём он сейчас думает? Что скрывает?» Это… стратегия.

Я сглотнула, внезапно осознавая, что каждое слово Натальи было пугающе точным.

— Они редко выражают эмоции, и именно поэтому, когда они вдруг проявляют внимание, это кажется чем-то особенным, — продолжила она. — Как будто они выбрали именно тебя, среди множества других. Это делает их ещё более опасными.

Я стиснула пальцы на телефоне, крепче прижимая его к уху.

— Они не манипулируют в привычном смысле слова, нет. Они просто дают людям почувствовать, что их внимание — это нечто редкое, ценное, почти драгоценное. И, как только человек начинает верить в это, он уже на крючке.

— Что мне делать? — спросила тихо, чувствуя легкий озноб в теле.

— Рассказать подруге, — мгновенно ответила Наталья. — Она будет теперь работать с ним. Да и тебе самой стоит быть осторожнее.

— Мне? — удивилась я. — Мне-то с чего?

— Потому что и ты, моя дорогая, уже на крючке.

Ее слова выбили меня из равновесия, но разве она не была права? Разве все эти несколько дней я не возвращалась мыслями снова и снова к тому разговору?

Черт, я действительно оказалась на крючке, пойманная как рыба на наживку.

— Спасибо, — выдохнула едва слышно. — Я…. наверное вы правы, Наталья.

— Люди не всегда добры, Лиана, — тяжело вздохнула она. — Не всегда понимают других….

— Откуда вы все это знаете? — вопрос прозвучал по детски наивно, но мне было интересно узнать о Наталье чуть больше, ведь она сама по-прежнему оставалась для меня загадкой.

— Опыт, моя девочка. Опыт, годы…. Да и сын у меня…. Он врач, хороший психолог…. Помогает другим людям, которые оказались в сложных ситуациях….

Она сказала это с такой грустью, но одновременно с гордостью, что я не смогла не улыбнуться.

— Вы гордитесь сыном, — в груди стало больно, моя бабушка тоже гордилась папой.

— Он, Лиана, единственный, кто у меня остался, — ответила Наталья вздохнув. — После смерти дочери он…. Он едва не сломался. И только его желание работать, помогать другим…. Это единственное, что удержало его на плаву.

— Мне жаль…. — это звучало дежурно, но иных слов я подобрать не могла. Кто может вообразить боль людей, потерявших своих близких?

— Я знаю, моя хорошая, — ответила она. — То, что он делает сейчас, то, скольким людям он помогает…. Это дорогого стоит, Лиана. А я… я по мере сил стараюсь помогать ему в его Центре….

— Центре?

— Да, — я почти услышала, как Наталья улыбнулась в трубке. — Он организовал центр помощи людям, оказавшимся в трудной ситуации. Тем, кто потерял себя, жизнь, близких. Тем, кому некуда идти…. Тем, кто не знает, что делать…. Таких ведь так много, моя дорогая….

О да, я в курсе.

На улице становилось всё холоднее, всё темнее. Ветер пробирался под куртку, заставляя поёжиться, а редкие капли дождя, налипая на волосы, делали воздух ещё более промозглым. Но идти домой не хотелось.

Снова погружаться в темный мрак одиночества и тоски. Снова шагать по пустым комнатам, слушая, как эхо моих шагов растворяется в тишине, изредка прерываемой тихим голосом бабушки, говорящей с мамой.