Книга Паутина, страница 28 – Весела Костадинова

Пару минут он молчал, словно выстраивая в голове наш диалог, а после внимательно посмотрел на меня.

— Лиана, разбирая бумаги своего предшественника, я нашел вот это, — он протянул мне лист. — Объяснишь, что это такое?

Я взяла листок из его рук, невольно отмечая, что даже руки у него красивые. Пробежала глазами по написанному на листе четким красивым почерком тексту.

— Это… заявление, — выдохнула, — заявление Дарьи Гладких на предоставление места в общежитии. Я думала, Николай Власович его выбросил….

— Дарья ведь твоя подруга, да?

— Да… — я все еще не могла понять к чему он клонит. И зачем вытащил на свет божий это старое заявление. Почему вызвал меня, а не Дашку.

— Красивая девушка, — задумчиво заметил он, чуть прищурив глаза.

Я замерла, не сразу поняв, к чему вообще этот комментарий.

— Эм… Что?

Он не ответил сразу, снова пробежав взглядом по заявлению.

— Красивая, — снова посмотрел на меня. — Яркая. Такую сложно не заметить, согласна?

Что-то в его словах неприятно царапнуло изнутри. Да, Дашка действительно была красива — это признавали и я, и Ленка, и даже наши недоброжелательницы. Но зависти к ней не было, никогда. Каждая из нас обладала своими преимуществами, своей уникальностью. Но впервые в жизни мне стало неуютно от того, что при мне так обсуждают подругу.

Не в компании друзей, не в безобидном разговоре, а в строгом, выверенном голосе Роменского, в его внимательном, оценивающем взгляде.

— Красивая и серьёзная, — продолжил он, словно размышляя вслух. — И контрольную написала лучше всех вас.

Я почувствовала, как начинают гореть уши.

— Это к чему вообще? — спросила резко, не в силах сдержать напряжение.

Роменский чуть приподнял брови, но голос его остался ровным, абсолютно спокойным:

— Ты мне скажи, Лиана. Почему такая красивая девушка, имеющая жилье в городе искала место в общежитии? И почему у меня на столе ее заявление о работе в лаборатории младшим лаборантом? Почему даже в теплую погоду она носит свитера с длинным рукавом? Почему, когда мальчишки бросают на нее взгляд — отворачивается?

Я ошалело молчала, понимая, что этот человек не просто наблюдает за нами — он читает нас как открытые книги. Дашка никогда не жаловалась на свою жизнь, она старалась сохранить хотя бы видимость нормальности. Но этот человек за один месяц считал то, что знали только мы — ее самые близкие подруги.

Или… дело было в другом?

Мне стало невыносимо жарко в этом кабинете. Полыхали уже не только уши, но и щеки.

— Лиана? — чуть поторопил меня Роменский.

— Игорь Андреевич, вам лучше поговорить с ней, — я встала с кресла.

— Нет, — резко ответил он. — Сядь и рассказывай.

Я медлила, но он не отводил взгляда.

— Лиана, — повторил он, чуть мягче, — сядь.

Я стиснула зубы, но всё же опустилась обратно в кресло, сжимая пальцы в кулаки.

Роменский поднялся и подошёл к окну, бесшумно приоткрыв створку. В кабинет ворвался свежий, мокрый воздух, наполненный запахом дождя и осенней прохлады, разбавляя терпкий аромат цитрусов и удового дерева.

— Ты же понимаешь, — его голос стал чуть тише, словно он не хотел пугать, хотел объяснить, — что есть вещи, которые ни одна девушка постороннему мужчине не расскажет.

Вот значит как, ледяной декан…

Я внимательно наблюдала за ним, пока он, отвернувшись, смотрел на мокрый университетский двор, сложив руки за спиной. Что-то в его позе, в этом кажущемся безразличии, казалось обманчивым.