Книга Огонь. Она не твоя...., страница 46 – Весела Костадинова

— Пошли, — тихо сказала Альбина, и не дожидаясь ответа, повела вперёд, в парк, где шумели молодые кроны деревьев, блестели капли на скамейках и пахло свежестью.

Настя шла за теткой, хлопая большими карими глазами. Она шагала чуть боком, краем глаза следя за лицом женщины, у которой всё ещё боялась спросить слишком много.

— Здесь есть утки, — сказала Альбина, снижая темп шагов, чтобы не торопить ребёнка, — знаешь, целая семья. Вон там, у озера. Любишь птиц?

Настя не ответила сразу. Она кивнула — крохотное, едва заметное движение подбородка. Губы дрогнули, будто хотели сказать больше, но слов не нашлось. Вместо этого девочка сильнее прижала к себе вязаную белку и повернула голову в сторону, где через деревья уже проглядывала водная гладь, покрытая лёгкой рябью от ветерка.

— А ты? — вдруг спросила она, почти шёпотом, глядя на уток, но имея в виду совсем другое. — Ты любишь?

Альбина помолчала минуту.

— Я давно здесь не была, — ответила она, наконец. — Но, когда была маленькой — любила животных. Твой дед… — она заметила, как вздрогнула девочка, вжимая голову в плечи, — другой, не Ярослав, он уже умер…. Был ветеринаром. Знаешь, что это?

Настя кивнула, чуть расслабляясь.

— Я помогала ему, — глухо продолжала Альбина. — Лечила, ухаживала… овцы, коровы, поросята. Кошек и собак тоже к нему приносили, если что…. Один раз принесли олененка…

Девочка подняла на нее глаза.

— Настоящего?

— Да. Охотники в лесу мать убили, а лесник нашел и принес. Мы с папой его выходили, а потом его увезли в заповедник, — Альбина вздохнула, возвращаясь мыслями на много лет назад.

Они медленно шли вдоль пруда, любуясь бликами солнца на воде.

— А как звали твоего папу? — тихо спросила Настя.

— Мама тебе не говорила? — удивилась Альбина.

Девочка снова опустила голову и отрицательно покачала головой. Женщина откровенно нахмурилась.

— Григорием. Мое отчество — Григорьевна, как и у твоей мамы, должна была догадаться, — она недовольно хмыкнула, хмуро глядя на девочку. — Твое — Артуровна, значит папу звали…

— Артур? — неловко спросила Настя.

Альбина молча кивнула, недоумевая про себя. Они снова медленно двинулись вдоль пруда.

— Почему ты боишься Ярослава? — внезапно спросила женщина, вспомнив реакцию девочки на упоминание деда.

— Он злой… — едва слышно прошептала Настя. — Он очень злой….

Альбина вдруг остановилась как вкопанная, пораженная этими словами.

— Настя, — она обернулась к племяннице и впервые назвала ее коротким именем. — Тебе мама так про него сказала?

Настя вздрогнула и сжалась в комочек.

— Мама его боялась… кричала….

— Кричала…. На кого? — очень осторожно спросила Альбина.

— На меня…. — Настя прикрыла глазки. — Говорила… много плохих слов….

— Стоп, — Альбина прикусила губы. — Давай ка разбираться. Ты его самого видела?

Настя медленно кивнула, в глаза задрожали слезы, губы сами собой стали кривится в жалкой гримаске.

— Он… он приезжал к вам? Или….

Новый кивок и откровенная дрожь. Глаза Насти расширились в страхе.

Альбина почувствовала, что земля у нее под ногами шатается.

— Постой. То есть мама ходила к нему? Так?

Слезы полились по щекам девочки. Маленькое тельце затряслось в плаче.

— Да е-мое! — в сердцах выругалась Альбина, понимая, что больше ничего от племянницы не добьется. А мысли путались. Картинка, еще пол часа назад целостная и понятная, разбилась на мелкие осколки. Девочка знала Ярослава, не просто знала — боялась. И зачем-то Эльвира ходила к нему, но Анна или умолчала об этом или не знала сама.