Книга Огонь. Она не твоя...., страница 47 – Весела Костадинова

Альбине и самой захотелось заорать. Тряхнуть Настю как следуют, вытащить из нее правду. С трудом сдерживая головокружение, она заставила себя успокоиться.

Положила руку на плечо племянницы и чуть сжала ее.

— Хочешь мороженого? — не зная, как еще успокоить ребенка, беспомощно спросила она. А потом достала влажную салфетку и стала вытирать мокрое, напуганное лицо.

Немного успокоившись, Настя с удовольствием уплетала большую порцию фруктовых шариков. Альбина внимательно следила за девочкой, на чьей мордашке сначала было выражение недоверия, а потом, после первых кусочков — искреннего блаженства. Она ела жадно, облизывая губы, стремясь не потерять и капли мороженного. Но сначала, осторожно глянув на тетку, робко протянула ей кусочек мороженного, предлагая поделиться.

Альбина лишь усмехнулась, покачав головой. Больше всего ей хотелось выяснить у девочки, что же все-таки произошло между Ярославом и ее матерью, почему одно его имя вызывает у нее такую реакцию, но понимала — стоит ей только начать разговор, спокойствие Насти рухнет, сменившись слезами.

Посадив девочку на одну из скамеек, около пруда, сама Альбина отошла к воде, велев Насте никуда с места не уходить. Ей нужно было подумать.

Она стояла молча, потирая лоб, как будто надеялась стереть из него нечто тяжелое и липкое. И старалась собрать в единое целое разрозненные мысли, словно разбросанные по полу стекляшки.

Ярослав. Его имя в последние дни звучало как предупреждение. Как тень. Она знала, каким он может быть: опасным, расчетливым, жестким до предела. Человеком, который никогда не действует на эмоциях — только по холодному, тщательно выверенному плану. Таким, кто не оставляет врагу ни одного шанса. Да, он мог уничтожить бизнес, репутацию, карьеру — сделать это с улыбкой и по закону, но обидеть ребёнка?

Нет. В это она поверить не могла — не хотела. В её картине мира у Ярослава не было жестокости, направленной на детей. И всё же… девочка его боялась. Не просто сторонилась, а цепенела при одном упоминании.

Вздохнула, потирая лоб и глядя на спокойную воду, по которой скользили грациозные птицы, кося на нее хитрыми глазами и ожидая хлеба.

Развернулась и поспешила к племяннице, на ходу доставая из сумочки телефон. И совершенно не заметила мальчишку на роликах, который врезался в нее со всего размаха. Всё произошло за секунду: громкий хруст, резкий рывок назад, и она полетела на асфальт, рефлекторно выбрасывая руки вперёд, чтобы защититься от падения. Асфальт встретил её жестко, безжалостно. Ладони содрало до крови, колени вспыхнули тупой, вязкой болью, сумочка, отлетев, раскрылась, как раковина, разбрасывая содержимое. Телефон, предательски выскользнув из пальцев, заскользил по плитке и замер в паре метров.

— Альбина! — визг Насти прорезал воздух, словно нож, наполнив его паникой и отчаянием.

Альбина стиснула зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы — от боли, от неожиданности, от злости на весь этот чёртов день. Она не могла пока встать, стараясь удержать равновесие — и самообладание. Сквозь шум в ушах и капли крови, набегающей из ссадин, она уловила лёгкие шаги — Настя, босоножки которой застучали по дорожке.

— Все в порядке! — прошептала она, стараясь встать на ноги и оценивая масштаб повреждений: сломанный каблук Джимми Чу, порванные чулки, разбитая коленка, содранная, горящая огнем ладонь.