Книга Огонь. Она не твоя...., страница 45 – Весела Костадинова

— А если через фонды… анонимно? — поднял голову Ярославцев.

— Дим, ну ты-то хоть чушь не пори. Нам ли не знать, как покупают? Мы бы через что зашли?

— Ну да…

— Полный пушной зверь! — Альбина откинулась в кресле и сжала голову руками.

В кабинете повисла длительная пауза.

— Он вообще-то появлялся? — тихо спросил Ярославцев. — Были телодвижения?

— Пока — ничего, — буркнула Альбина, тяжело поворачиваясь к нему и черкая дорогим пером в блокноте. — И это меня напрягает куда больше, чем если бы он действовал. Уже неделя прошла с тех пор, как мы сбежали, а от него — ни слуху, ни духу. Даже матери — ни слова. Абсолютная тишина. Я, между прочим, уже успела здесь документы в опеку подать, и всё пока идёт гладко. И это тоже, знаешь ли, пугает…

Снова воцарилась тишина, на этот раз напряжённая, почти звенящая. Виктор медленно снял очки, протёр стёкла, затем надел обратно и, прищурившись, сказал ровным, деловым голосом:

— Я правильно понимаю, что вариант “он сдался” никто здесь даже теоретически не рассматривает?

В ответ — два молчаливых, но весьма выразительных взгляда. Один — сдержанный, напряжённый, другой — полный ироничного сарказма и негласного “ты серьёзно?”.

— Доходчиво, — кивнул Виктор. — Альбина Григорьевна, вам бы камеры в квартиру поставить. С нормальной системой удалённого доступа, тревожными уведомлениями и архивом. Если “оно” такое, как вы описываете, сюрпризы могут быть очень… разноформатными.

— Согласен, — тут же поддержал Дмитрий. — Не в стиле Ярослава оставить все на самотек. Я максимально почищу все, что смогу, Аль. А ты…. Начинай контактировать с Настей. Потому что, если на суде девочка скажет, что ты — стерва, это будет полное фиаско, мать.

Альбина устало закрыла глаза, понимая, что оба мужчины правы, будь они оба неладны!

Маленькая, узкая ладошка почти утонула в её руке — холодная, чуть влажная от напряжения, но сжимающая пальцы Альбины с неожиданной силой. Не держалась — вцепилась, будто цеплялась за последний оставшийся в этом шумном, пугающем мире якорь. Альбина скосила взгляд в сторону и посмотрела на Настю, шагавшую рядом — молча, чуть пригнув голову, прижав к груди свою неизменную ободранную белку.

Погода, словно пытаясь загладить вину за свою затянувшуюся, злую весну, неожиданно расщедрилась на солнце и лёгкий, ласковый ветерок. Тот играл в рыжих прядях Альбины, трепал кудряшки Насти, щекотал кожу, разгоняя усталость. Воздух был прозрачен, свеж и напоминал о том, что жизнь, вопреки всему, продолжается. Но внутри Альбины всё бушевало — день выдался тяжёлым, вечер не предвещал ничего хорошего, и единственное, чего ей хотелось, — это закрыть за собой дверь квартиры, включить кофе-машину и провалиться в тишину.

Однако что-то — едва уловимое, нерациональное, сродни импульсу, который не поддаётся логике, — заставило её изменить маршрут. Вместо того чтобы свернуть в сторону дома, как подсказывали и навигатор, и здравый смысл, она резко повернула руль, с глухим вдохом выруливая на боковую улицу и спустя несколько минут припарковалась у кованой ограды дендропарка. На удивление — не в духе самой себя — она молча открыла дверь, обошла машину и, склонившись к девочке, протянула руку.

Настя посмотрела на неё снизу вверх, будто не веря. А потом молча вложила свою ладонь — маленькую и цепкую, в её