Книга Огонь. Она не твоя...., страница 44 – Весела Костадинова

— А кто вам ещё правду в глаза скажет, Альбина Григорьевна? — негромко хмыкнул он. — Вы ж, как бронепоезд: несётесь вперёд, не замечая, кого сшибаете по пути. А девчонка — живой человек, не мебель в прихожей.

— Вообще, Витька прав, Аль, — наконец подал голос Дмитрий, отрываясь от экрана планшета и оглядываясь на Настю. — Девочка — ещё совсем кроха, а ты обращаешься с ней как с чемоданом без ручки: носить тяжело, выбросить жалко. А она, между прочим, не просила быть здесь. Ни у тебя, ни у судьбы.

— А то я, бля, просила, — проворчала Альбина, но без злости. — Это вообще ты настоял, чтобы я помогала! Больно я знаю, как с ней обращаться!

— Знаешь, Аль! — вдруг тихо рявкнул Ярославцев. — Знаешь, мать твою! Но не хочешь, потому что до сих пор зла. Не на нее, на ее мать. Но Эльвиры больше нет! Нет ее, Аля! Там овощ лежит, вместо человека, в больнице.

— Ты был? — поразилась женщина. — Ты был в больнице?

— Да, был. И что? — синие глаза Дмитрия загорелись опасными огоньками.

Виктор тихо вздохнул, не желая влезать в ссору двух друзей, да еще и начальников.

— Дебил, — выдохнула Альбина, глядя на Дмитрия с такой смесью боли и досады, будто он действительно только что подвёл её под удар. — Оба вы… два дебила — это сила!

— Ага, — лениво отозвался Виктор, почесывая нос и с деланным интересом наблюдая за их перепалкой. — Аргументы, я смотрю, закончились. Начались классические нападки. Давайте, Альбина Григорьевна, аргументируйте! Иначе расценю это как давление на подчинённого. Или… харрасмент, кстати. Хотя нет, это другое… хотя почему бы и нет? Я, между прочим, мужчина видный, вы явно теряете голову от моей харизмы. Просто не знаете, как подступиться… Вполне в духе драматической офисной романтики…

— Витя! — рыкнули одновременно и Альбина, и Дмитрий, в один голос, как репетировали.

— Что? — невинно развёл руками Виктор.

— Заткнись! — снова в унисон, и уже почти хором.

— Я строю линию защиты, — наигранно обиженно сообщил он, принимая позу вольготного философа, раскинувшегося в кресле. — Вы нападаете, я обороняюсь. Всё в рамках закона. Причём трудового. Или — морального. Или нравственного… хотя с вами и это уже туманно.

— Ты натягиваешь сову на глобус, — поджала губы женщина, ощущая, как отступает злость.

— Главное — помогает, — усмехнулся тот, расстегивая пиджак и откидываясь на спинку кресла. — Вы уже улыбаетесь.

— Суки, — резюмировала женщина угрюмо. — Не знаю я, что с ней делать. Она практически не говорит, и… — женщина потерла бровь, морщась от усиливающейся головной боли, — она…. Короче, она писает в кровать по ночам…. Это ведь не нормально в шесть с лихуем лет…. И….я вообще не уверенна, что она — нормальная!

— Нормальная она, — вздохнул Дмитрий. — Ты сама подумай, какой у девчонки шок: мать — почти мертва, бабка — далеко, ты…. Ну ты вообще отдельная песня. Еще и дед нарисовался, словно хрен с горы, и грозит ее от бабушки — единственной, кого она знает и любит оторвать. А ей всего шесть, Аль! Ее бы психологу показать….

— Сейчас это опасно, — заметил Виктор, садясь прямо. — Сейчас любой шаг — поле для атак. Если ваш этот, как его… Миита, — он слегка скривился, словно имя имело неприятный привкус, — действительно не дурак, а вы сами так и говорите, то он сейчас ищет лазейку. Малейшую. Чтобы выставить вас, Альбина Григорьевна, еще большей сукой, чем оно есть. Вот представьте, что скажут заголовки: “Малышка с посттравматическим синдромом в руках женщины, не способной обеспечить ей ни внимание, ни безопасность. Девочка деградирует. Где органы опеки?” До чего ребенка довели! Ох как это подать на прессу можно…. Мммм! Конфетка!