Книга Огонь. Она не твоя...., страница 49 – Весела Костадинова

— Да вы что? — насмешливо протянул младший, приподнимая бровь и заглядывая ей в глаза. — А вот это всегда самая любимая часть. Не знаю, не моё, впервые вижу. Давайте сумочку. Полностью.

— Вы сейчас совершаете очень серьёзную ошибку. — отчеканила Альбина, судорожно соображая, кому стоит позвонить в первую очередь, — Если вы считаете, что это доказательство чего-либо, вызывайте следственную группу. Я не дам вам копаться в личных вещах без понятых и протокола.

Младший дернулся, будто хотел возразить, но старший — всё ещё спокойный, но теперь явно напряжённый — осторожно перехватил у него пакетик, внимательно разглядывая.

— Ты видел, как это выпало? — спросил он ровно.

— Ну… вроде да, — замялся младший, — ну, выпало же…

— Ясно. — Старший убрал пакетик в маленький зип-пак для улик, щелчком застегнув. — Так. Госпожа Ковалева, вы имеете право на адвоката. Либо прямо сейчас добровольно проедете с нами в участок, либо мы вас оформляем по статье о неподчинении.

Альбина молчала. Настя, прижавшись к её боку, дрожала. В карих глазах — ужас и детское непонимание происходящего. А у Альбины в голове бешено стучала только одна мысль: это подстава. Грубая. Топорная. Наглая.

Сука!

Ярослав!

Чтоб ты….

— Хорошо, — выдохнула она, взяв себя в руки. — Я поеду. Только девочка — не при чём. Дайте позвонить, чтобы ее забрали. Сейчас же.

Полицейские переглянулись. Тот, что старше, кивнул.

— Сейчас проедем в участок, а там вы позвоните кому нужно и девочку заберут.

С этими словами он подтолкнул женщину к служебной машине. Альбина, крепко сжав руку племянницы, подчинилась.

Уже в отделении полиции, сидя на неудобном пластиковом стуле в маленькой комнате для временного содержания, Альбина впервые за долгое время ощутила, что её по-настоящему подташнивает. И не от боли — кровь на коленке давно засохла, да и ладони почти не ныли — и не от страха. Не от паники, нет, потому что паника была ей чужда, но от холодного, липкого осознания того, насколько нагло, демонстративно ей нанесли удар. Она повидала многое: подставы, интриги, закулисные войны, шантаж и ложь. Но ещё никогда удар не был нанесён так точно и так близко к сердцу. Почти филигранно. И именно это не давало ей покоя.

Она знала: ситуацию из-под контроля не вышла. Есть связи, есть ресурсы, есть, в конце концов, мозги — и если действовать быстро, спокойно и по всем правилам, то из этой истории можно выйти. С потерями — безусловно. Но и без катастрофы. Тем не менее, мысль о том, как легко можно было её подловить, поймать в уязвимый момент — с ребёнком, с полным отсутствием контроля над происходящим, — жгла изнутри как кислота. А больше всего вызывало ярость то, насколько предсказуемо это выглядело. И она проморгала. Позволила себе быть уязвимой.

Настя тем временем сидела в углу комнаты, тихая, сжавшаяся в комочек, прижав к себе свою ужасную белку. Глаза у девочки были испуганные, огромные, и смотрели на тётку с тревожной настороженностью, как будто она боялась, что теперь и Альбина исчезнет — так же, как мать, бабушка и прежняя жизнь. Женщина заставила себя выпрямиться, придала лицу подобие спокойствия и даже натянула на губы некое подобие улыбки, хоть внутри всё кипело. Эльвира. Опять она. Даже будучи вне игры, даже лежа овощем в больнице — эта женщина умудрялась рушить её, Альбинину, жизнь. Теперь — через дочь.