Книга Огонь. Она не твоя...., страница 51 – Весела Костадинова

Альбина медленно опустила плечи, качая головой. Она прикрыла лицо рукой, стараясь справиться с нарастающей тошнотой и злостью. Её грудь тяжело вздымалась, как у человека, которому не хватает воздуха.

— Пиздец… — выдохнула она наконец, без эмоций, почти как диагноз.

— Я уже связался с нашими ребятами из пула, — продолжил Виктор, деловым голосом, не давая ей погрузиться в панику. — Журналисты поднимут волну. Сейчас всё через соцсети, подключим нужные площадки. Будем раскачивать как "дело Голунова"*, только с местным акцентом. Ты — известное лицо, много лет в публичной плоскости. И наркотики? Никто не поверит. Даже если кто-то сомневался — не в такую чушь. Но это не главное. Главное — удар в ответ. Или отступят, или просчитают риски. Если не удастся договориться кулуарно, начнём медийную бойню.

— В администрации это знают, — кивнула женщина. — Свяжись с благотворительными фондами, которым мы помогали, обрисуй ситуацию. Все, как есть. Выродок хочет запугать, получит волну в ответ. И, Витя, пошукай, может кто в том регионе у нас есть, сразу бить будем по двум направлениям. Я этот порошок ему в задницу кувалдой заколочу!

В этот момент двери к комнату открылись, на пороге возник дежурный полицейский, а с ним мужчина без формы.

— Старший следователь Степанов, — сразу представился он, протягивая женщине руку. — Просим прощения за недоразумение, Альбина Григорьевна. Вы свободны.

— Что? — она встала со стула и недоверчиво переглянулась с адвокатом.

— Простите, говорю. Но кто ж знал, что вы свою сахарную пудру в такой мешочек поместите? Уж простите, выглядело это…. Сами понимаете….

— Что? — переспросила Альбина, ощущая, что внутри у нее бушует уже не просто ярость, а самое настоящее бешенство.

— Сахарная пудра… — невинным тоном пояснил следователь. — Вот результат экспертизы, Вадим Павлович приказал максимально быстро провести — мы сделали. Сахароза. В чистом виде….

А в следующую секунду Виктора буквально сложило пополам. Он согнулся в кресле, зажимая живот, разразившись таким хохотом, что тот отдался в стенах и потоком понёсся в коридор. Настя, сидевшая у него на коленях, испуганно вздрогнула, а потом с удивлением посмотрела на всех.

— Пудра?! — прохрипела Альбина, вырывая у следователя листок и сверяясь с его содержанием. — Вы… вы серьёзно?!

— Увы, — подтвердил Степанов. — Проверка прошла. И вы, как я понимаю, в дальнейшем… будете аккуратнее с выбором упаковки для кондитерских нужд?

— СУКА! — от бешенства у Альбины потемнело в глазах. — Тварь! — прорычала она, — уничтожу!

— Меня? — охренел следователь, даже сделав шаг назад, — вы в своем уме, Альбина Григорьевна?

— Да причем вы-то здесь? — рявкнула она, от души приложив ногой в сломанной туфельке по табурету на котором только что сидела.

— Так, всё! — вмешался Валерий. Его голос был холоден, как хирургический скальпель. — Альбина Григорьевна, на выход. Сейчас. Пока вам тут ещё статью за порчу имущества МВД или, не дай бог, за угрозу следствию не припаяли.

Он шагнул вперёд, быстро, уверенно взял её под локоть, чуть сжал — не больно, но жёстко, чтобы привести в чувство.

— 317 и 318 — это, если вы забыли, «угроза жизни должностному лицу» и «применение насилия к представителю власти». Нам их сейчас ну очень не надо, согласны?